Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

– Может, пойдем сверху? – предложил он.

– Да ну, собьем еще кого-нибудь, – мотнула головой Сигма.

– Да, что-то я не подумал, – согласился Мурасаки. – Еще немного, и ты полностью привыкнешь к тому, кто ты такая.

– Не знаю. Не уверена.

Он крепче сжал ее ладонь и легонько встряхнул, но ничего не сказал. Но когда они вышли из перехода и направились к бульвару, Мурасаки вдруг остановился и посмотрел на Сигму.

– Я понял, что надо сделать.

– Что? Кому надо сделать?

– Тебе надо сделать. Чтобы ты до конца почувствовала себя собой.

– И что?

– Что-нибудь… сверхъестественное. Ненормальное. Чтобы ты почувствовала, что ты это можешь.

Сигма вяло улыбнулась.

– Мы же заглядывали с тобой в информационное поле. Я все почувствовала.

– Это не то. Это совсем не то. Надо сделать что-то такое… ощутимое.

Они перешли через дорогу и прошли на бульвар между двух черных металлических львов в зеленых потеках оксидов возле глаз. Сигма им улыбнулась – она чувствовала себя сейчас примерно так же: металлическая, будто бы неживая снаружи и отчаянно живая внутри. И эти две ее сущности никак не хотели соединиться в одну. Вернее, хотели, но не понимали, что для этого надо сделать. Не знали.

– Ты же знаешь, что мы можем менять погоду, правда?

– Правда, – кивнула Сигма, – но…

– Нет никаких «но», – решительно заявил Мурасаки. – Чего бы ты сейчас хотела? Метель? Самум?

– Достаточно будет, если просто на голубом небе появится солнце.

– И что тебе для этого надо? – спросил Мурасаки.

Сигма остановилась и посмотрела на небо. Низкие слоистые облака – не отдельными группками, сквозь которое проглядывает небо, а сплошная серая простыня, нависающая над землей. Ветер не сильный, но если посмотреть на кроны деревьев, то они все-таки раскачиваются.

– Ну, – задумалась Сигма, – начинаются они на высоте около километра, то есть в нижнем слое, толщина у них тоже примерно километр, раз мы даже венца от солнца не видим… Ветер южный, слабый… – она посмотрела на Мурасаки и увидела его улыбку. – Что смешного?

– Ничего-ничего, продолжай.

Сигма пожала плечами.

– А что продолжать? Ветер приносит влажный теплый воздух, земля холодная, отсюда и облака. Можно или согреть землю, или запустить встречный ветер, например, с севера. Или нет, подожди, лучше с востока, чтобы он нам тоже какой-нибудь воды не принес. А то будут у нас слоистые облака, а над ними кучевые, больно надо.

– Так что тебя останавливает? Давай, организуй быстренько ветер с востока.

Сигма посмотрела на него с недоумением.

– Как?

– Ты знаешь.

– Я не знаю!

– Вот ты сейчас рассуждала, откуда берутся облака, как ты это делала?

– Да просто… вспомнила, наверное.

– Значит, и остальное помнишь.

Сигма покачала головой.

– Нет.

– Помнишь-помнишь, – продолжал настаивать Мурасаки.

– Нет! – Сигма сердито посмотрела на Мурасаки.

– Ладно, не можешь вспомнить сразу, давай вспоминать по этапам. Что такое ветер?

– Движение воздушных масс из-за перепада давления, – не задумываясь, ответила Сигма. – Чем больше перепад давления, тем выше скорость ветра.

Мурасаки осмотрелся, взял Сигму за руку и быстро повел к круглому павильону в конце аллеи.

– Ты куда меня тащишь? – спросила Сигма.

– Укрыться от ветра.

– От какого ветра?

– От того, который сейчас поднимется.

Они вбежали в пространство между колоннами и посмотрели на небо.

– Не вижу никакого ветра, – сказал Сигма, переводя дыхание.

– Когда увидишь, будет поздно.

– А когда он будет? – со смешком спросила Сигма.

– Как только ты его организуешь, – с таким же смешком ответил Мурасаки. – Ну, давай, представляй, где у тебя должна быть область низкого давления, а где высокого. И рассчитывай скорость ветра.

Сигма уставилась в пространство, а потом потрясенно перевела взгляд на Мурасаки.

– Я рассчитала, – шепотом сказала она.

– Отлично. А теперь давай, представь, что происходит с атмосферой в обеих областях. На какой высоте. И…

– Не мешай, – Сигма снова замерла глядя в пространство. Она представляла области высокого и низкого давления. Как в одном месте воздух становится более разреженным, а в другом уплотняется, уплотняется, прессуется – а потом, будто прорывает плотину и срывается туда, где для него есть место. В область низкого давления, да.

– Вот видишь, – прошептал Мурасаки. – Получилось.

Сигма ощутила порыв ветра даже здесь, в павильоне, прикрытом колоннами. Деревья на противоположной стороне аллеи выгнулись, как тетива лука. Со стуком упала металлическая урна и прокатилась мимо них.

– Ого, – сказала Сигма. – Ничего себе. Это что, я все сделала?

– Ага. Не веришь?

Сигма пожала плечами и посмотрела вверх. Слоистые тучи, висевшие мокрыми занавесками над землей, начали уползать, оставляя после себя рваные ошметки хвостов. Сигма понимала, что на самом деле они двигаются быстро, очень быстро. Просто это огромная масса. Больше города. Больше нескольких городов. И даже такому ветру надо время, чтобы сдвинуть их с места.

– Может, усилить ветер? – спросила Сигма. – Как думаешь, это безопасно?

– Не знаю. Ты же говоришь, в основном все сидят по домам. Но есть еще деревья и вывески, например.

Мимо прокатилась еще одна урна. Они проводили ее взглядом.

– Наверно, не стоит, – решила Сигма. – Подождем.

И только глядя на убегающие тучи, она поняла, что это ей не кажется, что все так и есть – это она «организовала» этот ветер, как сказал Мурасаки. Когда она думала про атмосферное давление, прикидывала, какой объем воздуха понадобится, с какой скоростью будет двигаться этот воздух, оказывается, все это происходило на самом деле. Она и в самом деле чувствовала легкое напряжение, когда это делала, но неужели его достаточно, чтобы изменить погоду?

– Я совсем не устала, – сказала Сигма Мурасаки, показывая на небо, – а ты говоришь, что мы тратим ресурсы, когда используем свою силу...

– Менять погоду совсем просто, – хмыкнул Мурасаки. – Даже первокурсники это умеют. Ерунда. Раз плюнуть.

–