Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

– Что опять не так? – спросил Мурасаки.

– Как я тебя называла, когда мы были… ну, вместе.

– Придурок. Или Мурасаки.

– М, понятно. А ты меня?

– Сигма.

– Вот это и не так.

– Да? Почему? – удивился Мурасаки.

– Ну как почему? Нужны другие слова. Более… нежные.

– Все дело в интонациях и контексте, – заявил Мурасаки с умным видом и не выдержал, рассмеялся. – У всех культур разные мнения по этому поводу. У тебя на родной планете нет никаких уменьшительных словечек для близких людей.

– А на твоей?

– Я не помню, – признался Мурасаки. – Правда. Я так давно потерял свой мир, что с трудом вспоминаю, как выглядели мои родители. И голоса их забыл.

Сигма погладила его по плечу.

– Извини, пожалуйста.

– Ты же не виновата, – вздохнул он. – Да и… все равно я бы не жил с ними. Все Высшие уходят из семей, даже если они есть. Это нормально. Мы другие, мы не нужны семьям.

– Почему? – удивилась Сигма.

– Ветвь, которая не даст плодов, вот почему. Ну правда, Сигма, как будто ты никогда не думала над этим. Даже если бы у нас остались родители – зачем мы им? Мы что, смогли бы им рассказать о своей учебе, а они смогли бы понять? Мы не можем иметь детей, нас мало интересуют их проблемы…

– Зато мы могли бы решить их проблемы за пару минут, – задумчиво сказала Сигма. – И всем было бы хорошо.

– Все бы захотели, чтобы мы решали их проблемы и дальше. Сигма, каждый живет свою жизнь.

– Но жизнь – это ведь не только решение проблем!

– Не только, – согласился Мурасаки. – Но и решение проблем тоже.

Сигма тяжело вздохнула.

– Мне нравилась эта моя жизнь, в которой не было проблем. Только дела. Мне нравилось работать, ездить на съемки, обрабатывать фотографии…

– Ты точно так же относилась бы к работе деструктора. Решала бы, каким способом разрушить, проводила бы рекогносцировку на месте, проводила бы обсчеты…

– Теперь не узнать, как я бы к ней относилась, так что лучше об этом не думать.

– Почему не узнать?

Сигма пожала плечами.

– Ну что ты как маленький? Ты что, думаешь, даже если у меня все получится, меня позовут обратно в Академию, вернут на второй курс и дадут доучиться до диплома?

Мурасаки остановился и посмотрел на Сигму.

– А вот об этом я не подумал.

– Ты и не должен был. Это же моя жизнь.

– И моя тоже, – резко возразил Мурасаки. – Я не для того столько всего наворотил, чтобы потом оставить тебя.

– Даже когда все закончится?

– Даже когда все закончится.

– Спасибо, – сказала Сигма и улыбнулась.

Впервые за все последние дни она почувствовала себя не одинокой. Не одной. Как будто переступила какую-то черту, отделявшую ее от Мурасаки.

Глава 36. Кто, если не мы?

Сигма скептически смотрела на заказ Мурасаки.

– Что? – спросил Мурасаки. – Что не так с моей едой?

– Пустышка, – сказала Сигма. – Но если тебе хочется, почему бы и нет.

– В каком смысле пустышка?

– Мало калорий, мало аминокислот, мало белков. Собственно еды мало. Только веса много. Набьешь желудок и все.

– С каждой минутой ты становишься все больше похожей на себя.

– Потому что с каждой минутой я все больше чувствую себя собой.

– Так скажи мне, что я должен съесть?

Сигма внимательно посмотрела на Мурасаки.

– Можно тебя ущипнуть?

Мурасаки с готовностью протянул Сигме руку. Она аккуратно ущипнула его за наружную сторону ладони и посмотрела, как кожа медленно возвращается на свое место.

– У тебя обезвоживание, дружок. Тебе нужен крепкий бульон, а не этот стог травы, что ты заказал.

– За «дружка» я готов тебе доверить заказа моего ужина, – рассмеялся Мурасаки.

Сигма серьезно кивнула и вернулась к изучению меню. Бульон, лапша с овощами и свининой, рыбные закуски.

– Тут, конечно, нет твоих любимых шариков в меду, – сказала она, наконец, добавляя в корзину последним пунктом сладкие ролы с фруктами и медовым соусом, – но я постаралась найти замену.

– Спасибо, – с чувством сказал Мурасаки. – Наконец-то кто-то обо мне заботится.

Сигма подняла голову и улыбнулась ему.

– Не расслабляйся.

– Что, я должен отработать твою заботу?

– Ага, – кивнула Сигма. – Рассказывай, какой у нас там план по спасению мира. Я думаю, что уже в состоянии его понять.

– Вот прямо сейчас рассказывать?

– А зачем откладывать? Нам еды ждать примерно час. Или даже больше. Или в планах есть что-то такое, что мне знать ни в коем случае нельзя?

– Нет там ничего такого, – обиделся Мурасаки. – Если хочешь знать, этот план предназначался исключительно для тебя одной, я должен был просто тебе его озвучить. И подсказывать по мере возможностей, что и как делать.

– Подожди, то есть это не Констанция тебя послала?

Мурасаки покачал головой.

– По плану Констанции я должен был быть просто связным. Голосом в твоей голове.

– Который я не очень-то и слушала, – вздохнула Сигма. – Хорошо, что ты пришел. А теперь давай, рассказывай. Я хочу понимать, что нам надо будет делать. Может, тебе еще придется меня учить всему?

И Мурасаки начал рассказывать. Сигма слушала, иногда перебивала, порывалась что-то записать в ежедневнике, но каждый раз заносила ручку над бумагой и останавливалась. Как это вообще можно записать? И, с другой стороны, как Мурасаки вообще запомнил это? Как у него получилось?

В целом все, конечно, выглядело логично. Но в деталях… в деталях Сигма сомневалась. Не то, чтобы она не понимала, что им предстоит сделать. Она не понимала, как. Хотя, наверное, это можно будет обсудить с Мурасаки. Вообще, все надо будет обсудить с Мурасаки, когда она осознает и обдумает план Констанции.

– Вот в целом