Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

Мурасаки послушно сбросил обувь – что-то похожее на парусиновые туфли, но Сима могла бы поручиться, что никогда не видела здесь такого материала. Она даже не знает, ткань это или пластик.

Мурасаки расстегнул жилетку и протянул Симе. Сима забрала жилетку, обувь и вышла из спальни. Оборачиваясь, чтобы закрыть дверь, она увидела, как он стаскивает брюки, и торопливо отвернулась. Потому что ей очень хотелось посмотреть, как он разденется. Но это было… неприлично. Даже если они спали, это еще не причина подглядывать за ним. Странно, что она даже внутри себя не может назвать его по имени. Оно тоже казалось ей неприличным. Нет, слишком откровенным. Будто обозначало что-то слишком… слишком личное даже для себя самой? Сима не понимала. Что ж, возможно, когда она все вспомнит, станет понятнее? Она поймет, какие отношения их связывали, почему он был так уверен, что она его помнит, и почему делал вид, что его совершенно не трогает ее равнодушие.

Нет, конечно, она не могла сказать, что полностью к нему равнодушна. В конце концов, она слышала его голос в своей голове до того, как они встретились. А еще до того, как расстались, они оказывается, были близки. И… ей нравилось, что он прямо сказал, что любит ее и хочет быть рядом с ней. Хотя бы потому, что его чувства снимают уйму вопросов, например, зачем ему все это надо. Быть рядом с тем, кого ты любишь, – это так естественно. И для нее тоже. Вот только что он будет делать, если она так и не сумеет его полюбить?

Сима вздохнула. Она снова думает не о том. Она не может думать ни о чем, так будет вернее. Она ведь не верила, что он придет. Не приготовила еды побольше, гостевой диван тоже не приготовила. Даже постельное белье и подушку не достала. Ни-че-го! Только кофе в термос налила, но скорее себе, чтобы не замерзнуть, пока будет шляться ночью по улице, пока окончательно не поймет, что ждать больше некого. Кстати, об ужине, то есть о еде вообще. Когда ее гость проснется, он будет голоден. Так что надо бы пойти и посмотреть, что там в холодильнике с едой на двоих на ближайшие сутки. А то ведь неизвестно, сколько он проспит. Может, проснется через два часа? Съест ее последние две котлеты и три картофелины и неловко спросит, нет ли добавки.

Мурасаки проспал почти двое суток. За это время Сима успела выспаться, причем обе ночи – на гостевом диване, дважды сходить в магазин, наготовить еды, которая, по ее мнению, помогает восстановить силы, поверить, что этот ночной гость ей приснился, пару десятков раз зайти в спальню и увидеть, что нет, не приснился, вот он, спит, живой и реальный. Она очень хотела подойти к нему поближе, но каждый раз останавливалась, сделав пару шагов. Нет уж. Проснется, тогда и она рассмотрит его как следует.

Но все равно Сима оказалась не готова услышать осторожный стук по косяку и легкое покашливание. Она подпрыгнула на стуле и развернулась.

Мурасаки стоял, прислонившись плечом к стене и улыбался. Он был в брюках и рубашке, но растрепанный и босой, неуловимо похожий на котенка-подростка. И Сима не смогла не улыбнуться в ответ.

– Я уже думала, что еще сутки – и пойду тебя будить. Чего бы мне это ни стоило.

– А так долго спал? – удивился Мурасаки. – Мне кажется, всего пару часов.

– Пару десятков часов, – уточнила Сима, – двое суток, – она бросила беглый взгляд на часы. – С хвостиком.

Он смущенно потер щеку.

– Но ты ведь не спала из–за меня на полу?

– Я спала на диване. – Сима поднялась из-за стола, понимая, что работа на сегодня закончена. – Что ты будешь делать в первую очередь – пойдешь в душ или завтракать?

Он молча смотрел на нее и улыбался.

– Такой сложный выбор? – спросила Сима.

– Можно, я просто на тебя посмотрю? – спросил Мурасаки. – Я ужасно соскучился.

Сима пожалела, что не может ответить ему теми же словами.

– Тогда пойдем завтракать. Или обедать. Будешь смотреть на меня за едой.

– Верх блаженства, – ответил Мурасаки. – Но наверное, лучше я сначала умоюсь, – он взъерошил волосы. – Как-то неловко, ты такая красивая, а я двое суток немытый.

Сима почувствовала, как у нее горят щеки. «Ты такая красивая»? Он правда это сказал? Она – красивая? Нет, с ней, конечно, флиртовали мужчины, но вот так откровенно говорить – «ты красивая»? Это что-то новое для нее.

– Пойдем, – хмыкнула Сима, – дам тебе полотенце и домашнюю одежду. Размер у нас, кажется, одинаковый.

– Более-менее, – согласился Мурасаки. – А какого цвета твоя домашняя одежда?

Сима закатила глаза.

– Специально для тебя найду что-нибудь черное… с розовым.

Мурасаки фыркнул.

– Что, никаких больше желтых пижам?

Сима насторожилась.

– Ты вставал ночью?

– Н-нет.

– Тогда откуда…

– Я просто знаю, – рассмеялся Мурасаки. – В Академии у тебя была желтая пижама.

Сима покачала головой и открыла шкаф. У нее все пижамы были желтыми. Неужели она такая предсказуемая? А с другой стороны, у тебя дома парень, который возник из ниоткуда, который был голосом в твоей голове, а ты удивляешься, что он знает, какого цвета пижамы ты любишь? Она вынула из стопки домашней одежды черные тренировочные брюки, положила сверху футболку нежно-фиалкового цвета и обернулась к парню.

– Так неловко, – сказала Сима, – что ты знаешь обо мне больше, чем я сама.

– Это поправимо, – сказал Мурасаки, – сейчас я приму душ, поем, приду в себя, и мы начнем с того, на чем остановились. С восстановления воспоминаний.

– Я помню, на чем мы остановились, – вздохнула Сима, добавила к стопке белья большое полотенце и кивнула на дверь в ванную. – Как включать воду разберешься?

– Да уж не сложнее, чем попасть из одного мира в другой, – хмыкнул Мурасаки.

Сима кивнула и ушла на кухню, разогревать еду. Что-то ей подсказывало, что Мурасаки стоит предложить обед, а не завтрак. И дело не только во времени суток.

Сима не ошиблась – Мурасаки съел