Чистая Кровь - Екатерина Ровская

Старушки, приоткрыв рты, восхищённо взирали на моего сегодняшнего телохранителя, в котором вряд ли узнали одного из тех троих полуголых, чумазых и взъерошенных красавцев, что сопровождали меня по возвращении домой вчера утром.

Шон, стоило нам только выйти и увидеть "приветственную делегацию", быстро сориентировался, хитрец такой. Разместил мою руку на сгибе своего локтя и, поприветствовав старушек почтительным наклоном головы, повел как королеву к машине.

И к какой машине!

Откуда…?! Когда успели?!?

Я даже не знала как назывался этот блестящий черный монстр, на сиденье которого меня подсадили за талию и помогли разместиться. Я таких у нас в городе ни разу не видела. Что-то новое и жутко дорогое. Намного дороже моей несчастной однушки и ласточки вместе взятых.

Когда отъезжали заметила девчонок из соседнего дома, тех самых, что вчера вместе со мной любовались акробатическими этюдами в исполнении триады. Они глядели нам вслед, опасно перегнувшись через перила балкона. Хоть бы не упали!

Изнутри салон машины выглядел не менее шикарно, чем снаружи. Пахло кожей, деревом и ещё чем-то приятным, возможно дорогим ароматизатором.

Нда уж…

Видимо заметив не слишком восторженное выражение моего лица, Шон удивлённо спросил:

— Что-то не так, котенок?

— Откуда…? — первое, что сорвалось с языка.

— Купили, — пожимает он небрежно плечами, выруливая со двора. — Изначально мы планировали взять здесь машину на прокат, но теперь… — он награждает меня многозначительным, проникновенным взглядом,-... когда точно задержимся здесь, решили, что лучше купить. Заказали в автосалоне в соседнем городе. За ночь пригнали.

Мда, как всё просто. Хорошо жить, конечно, не запретишь, особенно если можешь себе это позволить, но как насчёт не привлекать к себе лишнего внимания?! Не могут же они быть настолько глупы и не понимать элементарных вещей?

Мое колено на короткое мгновение в успокаивающем жесте, без какого-либо сексуального подтекста, накрывает широкая ладонь.

— Ни о чем не переживай, Наташа. Мы обо всём позаботимся сами. В том числе и о твоей безопасности. Вчера мы связались со своими. Вечером прилетают наши бойцы для подстраховки. Но, думаю, это и не понадобится. Трев просто решил не рисковать и перестраховаться. Теперь, когда мы должны заботиться и о твоей безопасности, он не хочет допустить ни единой ошибки. Тебе придется привыкнуть — когда дело касается безопасности близких — он жуткий зануда и перестраховщик, наша мама от него в такие моменты не знает куда прятаться. Кстати о маме… — он с теплой улыбкой смотрит на меня, умудряясь при этом контролировать и ситуацию на дороге, — … ты бы ей понравилась…

Кха-кха!

Хорошо, что я этот момент ничего ни жевала и не пила. Что за разговоры спустя сутки знакомства?! Выбор вроде за мной, но складывается нехорошее такое ощущение, что выбора мне как бы и не оставили. Какая ещё демоническая мама?!? Не хочу! Ещё слишком рано! Да я ещё вообще ничего не решила!

— Ну и чего ты испугалась? — улыбается умильно этот коварный инкуб. — Мамы нашей? Никто не тащит тебя прямо сейчас с ней знакомиться. К тому же она у нас хорошая. Мировая, как тут принято говорить. Думаю, вы действительно бы с ней поладили. У вас даже характеры похожи, правда мама чуть мягче и легче идёт на компромиссы. По крайней мере, когда речь не идёт о безопасности ее детей… — и теплая, полная нежности улыбка.

— Очень ее любишь? — вырывается у меня невольно слишком личный вопрос. Хотя, я ведь собралась дать демонам шанс. А значит имею право узнать их получше. А что лучше расскажет о мужчине, чем его отношения с семьей? Их личные качества я сама изучу.

— Да, — не увиливает от ответа Шон. — Очень. У нас, у демонов, не принято проявлять нежность по отношению к детям, особенно к мальчикам. Считается, что это нас портит, мешает взрастить нужные лидерские качества, мешает стать сильнее… — "Что за бред?!" рвалось из меня, но я промолчала, чтобы не спугнуть неожиданный момент откровенности. — Она же на все правила и условности внимания не обращала. Одаривала своей любовью каждого из нас, не делая различия между родным и чужими…

— Постой! — удивлённо смотрю на Шона. — "Между родным и чужими"? Не она вас родила?

— Нет…

Одно слово и температура в салоне, по ощущениям, опускается на несколько градусов. Опять… Опять он словно вымораживается изнутри и отдаляется. Такое уже было. Что не так?

Но вслух сказала совсем другое. То, что и должна была.

— Прости. Я уже поняла, что эта тема для вас… для тебя… болезненна. Обещаю больше ее не поднимать. — Мы как раз доезжаем до нужного перекрестка и я указываю нужное направление, вовремя меняя тему. — Нам направо, в конце улицы увидишь яркую цветочную вывеску. Кафе "Каприз". Нам туда…

Шон четко следует указаниям, но мою попытку сменить тему не поддерживает.

— Тебе не за что извиняться, котенок. Тебе уж точно… Я сам затронул эту тему. К тому же ты имеешь право знать во что ввязываешься, давая нам шанс… — последнее звучит как-то зловеще, особенно вкупе с мрачным взглядом Шона, и заставляет меня внутренне напрячься. Причем тут их мать и наши возможные отношения? Что ещё за скрытая угроза?!

Я смотрю вопросительно на Шона. Он молчит, сверля меня взглядом. Слишком долго молчит. Словно никак не может на что-то решиться. Потом выдыхает и всё же решается:

— Наша с братьями родная мать умерла при родах…

Я хмурюсь. Это не угроза, это трагедия. Женщина умерла, давая жизнь своим малышам, так ни разу и не взяв их на руки, не увидев каких прекрасных сыновей родила. В чем угроза для меня?

Видя недоумение в моих глазах, щедро приправленное сочувствием, Шон вздыхает и отворачивается. Подъезжает к кафе, найдя свободное место в дальнем углу, паркуется. Глушит мотор. И наконец полностью поворачивается ко мне. Всматривается в мое встревоженное лицо. Нервно облизывает губы, вынуждая меня на мгновение отвести взгляд, чтобы не утратить серьезный настрой.

— Я младший и, следовательно, родился последним… — и я уже понимаю, что он скажет дальше. — Она умерла, давая жизнь мне… Не смотри на меня с таким безграничным состраданием, котенок. Я его не заслуживаю. Потому что ты не понимаешь, не всё знаешь о нас, о демонах. Я убил свою мать… — Из голоса Шона, пока он говорил это, пока изливал мне всю накопившуюся в его душе боль, пропали все эмоции, все оттенки и краски. Яркие изумрудные глаза, в которых так часто сверкали ранее уже полюбившиеся мне лукавые искорки, превратились в два холодных безжизненных изумруда, цвет которых они мне всегда напоминали. — Я ее действительно убил.