Чистая Кровь - Екатерина Ровская

Шон неверяще качает головой:

— Невероятно… Всего то?!

Я пожимаю плечами.

— Говорю, что есть. А как… как действует этот твой дар? — решаюсь всё же на вопрос. Хоть и страшно, что снова сейчас закроется в себе.

Не закрывается. Видимо решил уже выложить всю правду до конца.

— Я убиваю. И для этого мне даже не нужно прикасаться к разумному. Достаточно взгляда, достаточно просто видеть жертву.

— И как это происходит? — может пора остановиться? Но любознательная натура не даёт этого сделать. Да и знать это мне будет полезно.

Шон медлит пару мгновений, а потом:

— Кровь… Всё происходит через кровь. Я могу воздействовать на нее. Управлять ей. Заставлять либо замёрзнуть, либо закипеть. Свернуться… Иссохнуть… Запечься…

— Достаточно, — останавливаю я этот отчаянный порыв всё же напугать меня. Последняя проверка? — Я уже поняла, что ты крут как переваренное яйцо. В такие подробности вдаваться необязательно. И это не страх — брезгливость. Страх это другое. Я знаю его настоящий, тут даже не близко.

Шон молчит, видимо не находит больше аргументов. Или просто слов в принципе. Вот такая вот я странная личность. Демон, сидящий передо мной, рассказывает мне какими способами может убить разумного, а мне не страшно. Потому что я действительно знаю, что такое настоящий страх. Тот, который приходит ко мне в ночных кошмарах вместе с обрывками воспоминаний о тех, кого я навсегда потеряла…

Видимо, по выражению моего лица Шон что-то понимает. Но он не спешит расспрашивать. И это хорошо. Потому что я, в отличие от него, делиться своими тайнами и страхами пока не готова. И это он тоже, видимо, понимает.

— Действительно не боишься… — улыбается искренне, возвращаясь к тому, что сейчас самое главное для него.

— Нет… — улыбаюсь в ответ и, поддавшись порыву, наклоняюсь вперёд и сама целую его. Снова! Второй раз из двух.

Да какая разница?!

Потому что меня тут же целуют в ответ, да так, что все мысли и сомнения моментально вылетают из головы. Этот поцелуй не похож на первый — нежный и чувственный. Он такой, какой я ожидала тогда — голодный, жадный, неистовый. Крышесносный. Ладони Шона на моем лице, оглаживает, ласкают, притягивают ближе. Его губы в буквальном смысле порабощают меня, заставляя полностью забыться, забыть как дышать, забить на кислород вообще...

Раствориться в моменте полностью мешает мысль о том, что меня в кафе ждёт Аля. Она же меня и отрезвляет, вынуждая прервать поцелуй первой. Но в попытке отдышаться, я продолжаю крепко цепляться за обтянутые дорогой кожей широкие плечи Шона.

Он меня тоже не спешит отпускать. Продолжает держать в ладонях мое лицо, легонько поглаживая щеки подушечками больших пальцев. Наши лбы соприкасаются, тяжёлое, прерывистое дыхание смешивается.

— Всё ещё думаешь, что мне страшно? — улыбаюсь я.

— Нет, — отзеркаливает он мою улыбку. — И это удивительно. Невероятно. И… Так непривычно…

Особое ударение на последних словах заставляет меня поднять голову и посмотреть на Шона внимательнее.

— Не хочу показаться бестактной… Черт, да это и будет абсолютно бестактно, но не спросить я не могу!.. А как же секс? Если женщины рядом с тобой испытывают такие побочные эффекты, то как…?

Закончить предложение я всё же не решаюсь. Даже моей бестактности есть предел. Да и уши уже горят от смущения.

Шон меня понимает правильно. Усмехается почти весело. Смотрит с прищуром.

— Решила узнать все мои тайны за раз? Интересно сколько женщин у меня было и как это происходило?

— Без подробностей! — открещиваюсь от такой "радости" я, для пущей убедительности ещё и руками перед его лицом в отрицательном жесте помахав. — Я не извращенка! Просто пытаюсь понять для себя… Но ты прав, я перегнула палку. Вопрос снимается.

Пытаюсь отодвинуться, в основном для того чтобы скрыть свои пылающие уши. Пламенеющие щеки прятать уже смысла нет. Но меня осторожно удерживают за руку.

— Ты права. Нет, не в том, что "перегнула палку". А в том, что хочешь и пытаешься нас понять. Если мы хотим быть с тобой ты имеешь право знать... — он тяжело вздыхает. — Особо не о чем рассказывать. По крайней мере мне. Дар поставил на моей сексуальной жизни жирный крест. Но я не девственник разумеется. У меня была партнёрша. Одна. Сильная демоница из сильного клана. У нас с ней был договор…

Я хлопаю глазами, может не так поняла?

— Договор… на оказание интимных услуг?! Эээ…

Куда-то не туда разговор зашёл. Неловко так. Но и прерывать Шона, когда он на такое решился…

Он отворачивается к окну, видимо пытаясь подобрать слова. А я достаю телефон и быстро строчу Альке: "Задержусь минут на десять, дождись!" и прячу телефон. Момент такой откровенности упускать нельзя. При братьях Шон мне точно ничего не расскажет, вытягивай потом всё из них клещами!

Если Шон и слышал, понял, что я сделала, то виду не подал. Вздохнул, посмотрел на меня странно, как смотрят на несмышленого, наивного ребенка, который ещё не успел узнать сколько в этом мире существует всякого дерьма.

— Это шокирует тебя, но для нашего мира подобное — суровая реальность. Все взаимодействия, особенно с противоположным полом, происходят через заключённые договора. Это является своего рода гарантией для женщин. Начиная с брачных и заканчивая…

— Но… — я хмурюсь, припоминая то, что рассказала мне по телефону вчера Алька. — Вы же вроде не… хм… гуляете со своими? У вас разве с этим не строго?

— А я и не… гулял! — усмехается Шон. — Это был взаимовыгодный договор. Всевозможные преференции для ее клана в обмен на редкие встречи со мной…

Я сглотнула. Это охренеть, что такое. Такой парень как он — красивый, сексуальный до невозможности, но главное чуткий, заботливый, готовит изумительно в конце концов! — и должен унижаться, платить женщине за близость?! Как-то боюсь я слушать дальше. Не уверена, что понравится продолжение, даже без подробностей.

— Встречались мы редко, раз в полгода примерно. "Вместе" были четыре года… — Мой педагогический мозг-мазохист, воспользовавшись паузой в исповеди Шона, тут же подсчитал "Дважды четыре — восемь!" Какого черта?! — Расстались два года назад… — Сказал, что партнёрша была всего одна, а это значит, что два года у него целибат! Да блииин! — Встречи были короткими, можно сказать без прелюдий. Чаще она буквально вылетала из комнаты, едва успев одеться. Потом пару недель отлеживалась, восстанавливая здоровье и силу. Вот такая вот романтика!

Нда… Тут впору посочувствовать. И ему и демонице бедной. Но… Почему я чувствую нездоровую радость?! Что женщина у него за все тридцать с хвостиком была всего одна и