Искушение зла - Дженни Бассетт

Она перевернула кинжал в руках, подставляя его под свет огня, чтобы убедиться, что каждая крупица крови исчезла. Сама кровь её не беспокоила — на охоте она была бы бесполезна, если бы это было иначе, — но ей не хотелось, чтобы хоть какой-то след этих чудовищ оставался.

И именно этим они и были. Она уже тысячу раз напоминала себе об этом, всякий раз, когда паника начинала бегать кругами в её голове, размахивая сомнениями, словно лентами на фестивале. Они были чудовищами.

Последнее, что она помнила с настоящей ясностью, — как она выскочила из-за угла и увидела, что было в той телеге. А затем она ринулась вперёд, как дикое существо, бросаясь на них так, будто потеряла рассудок. Возможно, так и было. Только безумец мог подумать, что у них есть шанс против такого количества врагов. Она бы умерла, если бы не Киран.

Киран. Её взгляд скользнул к нему — наверное, уже в миллионный раз за этот вечер. Он развешивал свою одежду сушиться рядом с её вещами, такой же молчаливый и непроницаемый, каким был с тех пор, как они оставили людей. Она не могла оторвать от него глаз.

Грудь Аэлии сжалась при воспоминании о том, как он бросился на Астрэя. Ей казалось, что она увидела его таким, каким сама природа задумала его быть: несущим смерть с каждым взмахом своего меча, самым близким к совершенству существом из всех, что ей когда-либо доводилось видеть. Она даже не знала, что в смерти может существовать такая красота, но она существовала — и этой красотой был Киран.

Она видела это в нём бесчисленное количество раз за последние несколько дней, когда его контроль ослабевал. Та же самая непреодолимая тьма, что мерцала под поверхностью, лишь слабый отблеск того, что она увидела сегодня, но такая же прекрасная.

Аэлия поднялась на ноги и осторожно подошла к нему. Сегодня она тоже подвергла его опасности, и его молчание заставляло её подозревать, что он этим вовсе не доволен.

— Прости, — прошептала Аэлия, когда остановилась в нескольких шагах от него.

После короткой паузы он повернулся к ней лицом. Она встретила его взгляд, не дрогнув, прекрасно понимая, что он читает каждое чувство, бушующее внутри неё. Смущение, вина, печаль — всё это лежало перед ним, как на ладони.

— За что?

— За мою наивность. Если бы не ты, я была бы мертва.

Он подошёл к ней, остановившись лишь тогда, когда ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть на него.

— Если бы не ты, все те люди могли бы умереть.

Она тяжело сглотнула и попыталась отвести взгляд. Он схватил её за подбородок и заставил смотреть на себя. Она не сопротивлялась.

— Единственное, за что тебе стоит извиняться, — это за то, что ты не подождала меня.

Только тогда она попыталась освободить подбородок. Он не позволил.

— Мы в этом вместе, помнишь? Я прикрываю твою спину, ты — мою.

Его радужки вспыхнули неестественной чернотой, и её дыхание перехватило.

— Как я могу прикрывать твою спину, если ты срываешься вот так?

Она ничего не сказала. Вот оно — это его иное начало. Оно пустило по её коже дрожь мурашек. Она не была совсем уж глупой; она по-прежнему была этим совершенно напугана, но теперь в этом страхе появился оттенок чего-то другого — чего-то любопытного, чего-то жадно ожидающего.

Он наклонил лицо ближе к её лицу, всё ещё удерживая её подбородок.

— Пообещай мне, что больше не сделаешь ничего подобного.

Его голос опустился до угрожающего рычания, от которого у неё поджались пальцы ног, даже когда тревога пробежала вниз по её позвоночнику, а мышцы непроизвольно напряглись в ответ на опасность в его глазах.

— Обещаю, — выдохнула она. Она пообещала бы ему что угодно.

Она пыталась совладать со своим бешено колотящимся сердцем, но его взгляд скользнул к впадине у основания её горла, и лёгкое движение его губ сказало ей, что её пульс выдал её.

Когда его глаза снова встретились с её глазами, в их глубине было что-то маняще хищное, и она поймала себя на том, что едва заметно наклоняется ближе, уступая врождённому любопытству.

Киран убрал пальцы с её подбородка и сделал шаг назад, не отрывая глаз от её глаз; в них нерешительность боролась с жаждой, которую она могла понять. Что бы ни удерживало его, она больше не заблуждалась, думая, что он её не хочет. По тому, как участилось его дыхание, по тяжёлому подъёму и опусканию его груди, от которого что-то туго сжималось низко в её животе, она знала: он хочет её так же сильно, как она хочет его.

И ей надоело ждать.

Он провёл пальцами по своим мокрым волосам, зачесав их назад, убирая с глаз. Она сомневалась, что он осознаёт, как при этом напрягаются мышцы его руки, но её взгляд жадно проследил за этим движением.

Скручивающееся напряжение, которое она чувствовала в той низкой и чувствительной части своего тела почти каждый раз, когда смотрела на него, было успокоено ледяной водой озера, но всего несколько взглядов на его обнажённые руки заставили её прикусить губу, пока в её голове мелькали грязные образы. Эти руки, удерживающие её на весу. Эти руки, прижимающие её к земле. Её ногти, впивающиеся в них.

Словно он мог читать её мысли, его взгляд скользнул по ней и остановился там, где её зубы впивались в губу. Ей пришлось прочистить горло, прежде чем она решилась заговорить.

— То, как ты сражался раньше, Киран… я никогда не видела ничего подобного. — Аэлия недоверчиво покачала головой. — Это было прекрасно.

Глаза Кирана расширились; по его лицу промелькнуло выражение, которое она не смогла распознать, делая его моложе, уязвимее. Затем оно исчезло, скрывшись за жёсткой стеной его привычного выражения, и вместо него появилась лёгкая улыбка.

— Это было ничто, Аэлия, — пробормотал он, едва слышным рокотом в груди.

Она ему верила. Кем бы он ни был, он не был похож ни на кого, кого она когда-либо встречала. Даже когда она старалась изо всех сил, он всё равно оставался быстрее, сильнее, опаснее, чем она когда-либо сможет стать.

— Напомни мне тогда никогда не вставать на твою плохую сторону, — сумела сказать она, преодолевая нервное возбуждение, нарастающее внутри неё.

Улыбка Кирана потемнела, и её дыхание сбилось. В темноте его глаз сверкнуло что-то опасное, когда его взгляд медленно скользнул по