Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

И откуда это вообще взялось, черт возьми?

Я ожидал, что после серьезного разговора в Бэйлоре состоится ссора. Обоих переполняло накопившееся раздражение, которое я подавлял, твердя себе, что она скоро уйдет.

Все вновь станет поганым, унылым и бесконечно скучным. Я вернусь к своей безрадостной жизни. А она – к работе в Лос-Анджелесе.

Не будет ни нарушенных обещаний. Ни откровенной лжи. И вообще никаких прикосновений.

Но я никак не ожидал, что чуть не умру от застоя крови в яйцах, потому что самая сексуальная женщина на свете решила голышом исполнить передо мной номер из «Цирка дю Солей».

Я напряг слух в попытке уловить признаки жизни в южном крыле, умом прекрасно понимая, что ничего не услышу с такого расстояния. Я не слышал своего брата, даже прижавшись ухом к двери его спальни.

Себастиан любил пребывать в полной тишине, лишь бы помучить меня.

Он знал, что я искал скрытый смысл в каждом признаке жизни, находя надежду там, где ей не место.

Часы проходили в тишине, разве что Брайар похрапывала время от времени.

Я боролся со сном, как и каждую ночь с тех пор, как разрушил семью фон Бисмарк. Такой ритуал установился с первой ночи, когда я узнал, что вновь и вновь вижу свою ошибку в ночных кошмарах, стоит мне только закрыть глаза.

Прошло пятнадцать лет, а я до сих пор с полной уверенностью знал, что меня ждет, как только сомкну веки. Всплеск воды. Рев мотора. Пугающая тишина. И кровь. Море крови.

Я перепробовал терапию, лекарства, иглоукалывание и гипноз. Светолечение, медитации, даже доводил себя до изнеможения.

Ничего не помогло.

Сон все равно приходил, как и всегда, и я боролся с ним, пока не кончались силы. А потом на следующий день этот настойчивый ублюдок возвращался по той же причине.

Кошмары – это способ разума напомнить, где болит.

Я ворочался в постели, скомкав простыни вокруг талии, считал овец, вспоминал каждое мгновение перед моей ужасной ошибкой и сдался.

Звуковая машина манила меня.

Я включил белый шум, установив таймер за полтора часа до пробуждения Брайар.

Тихий свист и шелест убаюкал меня, приглашая все в тот же кошмар.

Глава 46

= Оливер =

Девятнадцать лет

Можно провести целые научные исследования о том, как мое тело умудрялось жить и работать в Нью-Йорке, тогда как разум оставался за тысячи километров в Европе вместе с Брайар Роуз. Она благополучно добралась до Женевы, преодолев несколько трудностей. А именно: путешествие в гостиничном халате и необходимость отбиваться от подонка-таксиста, который пытался к ней клеиться.

Словом, от чувства вины за то, что я оставил ее одну в Париже, мне становилось дурно. С другой стороны, ее родители все же вернулись в Женеву. Планы с сенатором изменились в последнюю минуту. Зато Обнимашка не осталась одна, хотя можно сойтись на том, что даже преуспевающий серийный убийца в поисках следующей жертвы и то составил бы более приятную компанию.

Я тем временем вернулся домой еще до утра, а значит, провел в Европе всего один день. Можно сказать, побывал проездом. Но папа все равно умудрился разозлиться из-за этого. Я сделал вид, будто рассыпался мелким бесом, и следующие две недели был тише воды ниже травы, вел электронные таблицы и всюду бегал хвостом за папой, его исполнительным директором и членами правления, пока они знакомили нас с Себом с управлением компанией.

Я каждый день считал минуты до встречи с Обнимашкой. А между делом проводил расчеты, обучался взаимодействию с клиентами и сдавал отцу экзамен на шестнадцать страниц. Я справился. С трудом. Себ получил пятерку с плюсом. Засранец.

В наш последний день в доме у озера в Саванне отец решил, что достаточно над нами поиздевался, и дал выходной.

– Вы продемонстрировали настоящую преданность делу и выдающиеся знания об организации и управлении гостиничным бизнесом. – Он бесстрастно наблюдал, как мы с Себом вошли в его домашний кабинет. – Вы заслужили небольшой отдых.

Я оживился.

– Отдых в смысле… поездка в Европу?

Папа постучал костяшками по столу из красного дерева.

– Отдых в смысле: идите поиграйте на заднем дворе.

Себ нахмурился.

– Нам не пять лет.

– Все равно я не стану вознаграждать вас всякий раз, когда вы оправдываете мои ожидания. – Отец открыл папку, уже закончив этот разговор. – Чтобы заслужить награду, их нужно превзойти.

Себ слегка улыбнулся, дразня меня.

– Облом.

Папа пожал плечами.

– Можете взять старую понтонную лодку, если, конечно, сумеете оттолкнуть ее от берега и завести.

– Прекрасный день, чтобы наслаждаться жизнью, – проворчал Себ.

– Поживее! – Папа хлопнул в ладоши. – Некоторых еще ждет работа.

Мы с Себом поспешили прочь из отцовского кабинета, пока он не передумал, и захлопнули за собой дверь. Оказавшись по другую сторону тяжелой дубовой двери, мы дали друг другу пять, расплывшись в одинаковых довольных ухмылках.

– Охренеть. Целый день выходной. – Себ пошевелил бровями. – Кое-кто в хорошем настроении.

Отец любил нас. Говоря объективно, он был справедливым, участливым и обожал свою семью. Но еще был строгим. Конечно, мама всегда говорила, что правила – это любовь, обернутая осторожностью.

Себ хлопнул меня по плечу, и мы помчались на задний двор.

– Чем хочешь заняться, герой-любовник?

Своей девушкой. Я хочу заняться своей девушкой. Можешь это устроить?

Я почесал подбородок.

– Можем переплыть на понтонной лодке на тот берег. Там есть гриль-домик, антикварные магазины и всякая туристическая фигня.

– Антикварные магазины? – Себ ахнул в притворном потрясении, и его лицо приобрело бесстрастное выражение. – Думай, кому предлагаешь, братишка.

– Извини, Себ. Бордели в этом штате вне закона.

– Можно подумать, мне нужно платить, чтобы потрахаться. – Он повернулся ко мне, шагая спиной вперед по причалу, и указал на свое лицо. – Посмотри на меня.

– Это обязательно?

– Да я чертов бог.

– Нанюхался за завтраком?

Он расплылся в улыбке.

– Брось. Давай съездим в центр города и потрахаемся.

– Если и поедем в центр, то ты потрахаешься, а мне придется сидеть в холле паршивого мотеля и ждать, пока ты помоешь член в кухонной раковине, потому что мне потом везти тебя домой. – Опыт доказывал, что я прав.

Себастиан усмехнулся.

– Зак и Ром приедут этим летом?

Я покачал головой.

– Нет. У них хватает своих забот.

Мы забрались на понтонную лодку, пришвартованную рядом с папиной мини-яхтой. И хотя лодка не шла ни в какое сравнение со своей соседкой за двадцать миллионов долларов, все равно была классным судном: серебристый и черный винил, современная стереосистема и огни для освещения причала. В ней даже был складной обеденный стол.

При всей той работе, которую мы с Себом делали,