Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

семьи Гайд Алексей не видел ничего более. Он не знал, какой она человек. Его это даже не интересовало. Ему просто хотелось видеть хорошенькое личико рядом и пользоваться её красотой.

Но Ирина зацепила в нём что-то совершенно другое. Во-первых, она в пух и прах разбила его представление о собственных предпочтениях. Она очаровала его своей непосредственностью, жизнелюбием, абсолютной непохожестью на других, дерзновением, открытостью, силой внутреннего человека.

К тому же он действительно обнаружил в ней уникальную красоту, которую так отчаянно хотелось пощупать. Но о последнем Алексей не думал сейчас. Он вообще думал лишь о том, что в его жизни наступила чёрная полоса.

Ушёл дед. Ирина, несмотря на проявленное к нему дружелюбие, была очень далека от того, чтобы вернуться в положение его невесты. Виталий, бывший товарищ, с которым на самом деле Алексей никогда не дружил, вился вокруг неё с абсолютной серьёзностью. И Алексей понимал его. Понимал, как никто.

Он был растерян, потому что душа требовала отпустить прошлое, смириться, как учил дед, покориться судьбе, что ли… Найти какой-то светлый путь в жизни, о котором он уже даже и забыл за последние годы.

И вдруг он услышал пение. Тихое, но такое нежное, что его пробрало. Он поднял глаза к ночному небу, где сияли звёзды и пылала луна, и подумал, что это ангелы спускаются с неба, чтобы забрать его к деду. Он начал подрагивать и даже шептать слова молитвы, которую едва помнил.

И вдруг он узнал этот голос.

Ирина. Пела Ирина.

Он замер, не дыша.

Вслушался в слова — они были исполнены болью, — а потом пошёл на голос. Шёл неуверенно, спотыкаясь, но чувствовал, что его с этим пением соединяет путеводная нить.

Нашёл место, где за зарослями притаилось фортепиано, и выглянул из-за дерева. Лунный свет объял облик девушки, делая её похожей на лесную нимфу. Пела она приглушённо, но с таким чувством, будто в последний раз.

Когда же Алексей увидел, как по её щекам скатываются слёзы, то почувствовал, что начинает дрожать ещё сильнее. Она не человек, она явно кто-то совершенно иной. Откуда она? Откуда столько силы?

Нет, она точно не из этого мира, она точно кто-то, кого послало небо. Не может человек настолько влиять на чужую душу, выворачивать её наизнанку звуком своего волшебного голоса. Не может обычный человек так захватить сердце, чтобы оно разрывалось на части от одного только взгляда на неё.

Она не из этого мира, а из какого-то другого, где у людей есть особенная сила.

Охваченный этими безумными ощущениями, Алексей вышел из зарослей и деревянными шагами направился прямо к ней. Он чувствовал себя объятым каким-то пламенем. Шёл как привязанный, не зная, зачем идёт.

Наконец, остановился вплотную, а Ирина вздрогнула, увидев его силуэт. Пальцы неуклюже ударили по клавишам, и музыка замерла.

— Алексей?.. — ошеломлённо прошептала она. — Что ты здесь делаешь?

А он склонился на одно колено и благоговейно прошептал:

— Скажи, из какого ты мира, Ирочка?

Она вздрогнула и выпучила глаза.

— Откуда… откуда ты узнал?

* * *

Никиту я отослала. Нашла предлог. Попросила его сбегать в гостиницу, распорядиться приготовить мне ванную через час и лёгкий ужин. Мне просто отчаянно хотелось побыть одной.

Я не могла и не хотела петь свою песню в чужом присутствии. А потом отдалась ей всей душой. Слова лились от сердца. Я чувствовала себя летящей где-то в облаках и поющей на всю Вселенную. Забыла о времени, забыла о том, как меня зовут, проживая слова этой песни в своём сердце снова и снова.

И вдруг кто-то остановился рядом. Я почувствовала чужое присутствие кожей, открыла глаза и вскрикнула.

Сперва я подумала, что ко мне с неба кто-то сошёл — настолько ярким от сияния луны был мужской силуэт. Но потом, разглядев знакомые черты, ошеломлённо выдохнула:

— Алексей… Что ты здесь делаешь?

А он упал на одно колено и посмотрел таким взглядом, что меня пробрало до глубины души.

— Из какого ты мира, Ирочка? — прошептал он, глядя на меня с ошеломлением человека, постигшего невероятную тайну.

Он понял. Он догадался, что я не отсюда… Эта мысль пронзила меня, и я не удержала слов:

— Откуда ты узнал?

Он смотрел на меня, будто не ожидал ответа, будто ему и без моих слов всё было понятно. А я испугалась. Испугалась, что, узнав о моей иномирности, он отвернётся. Меня начала накрывать паника, хотя где-то в глубине пульсировала мысль: «Да какая тебе разница? Даже если отвернётся — ты ему никто, он тебе никто. Это не важно».

А Алексей вдруг схватил меня за руку и, не отводя глаз, прошептал:

— Я безумец, что говорю об этом. Я понимаю, что тысячу раз недостоин, и я уверен, что ты откажешься… Но я всё равно скажу. Не могла бы ты дать мне ещё один шанс?..

Глава 45. Сомнения…

Сердце затребовало согласиться, колотилось в груди испуганной птицей, принуждая меня сказать "да" без раздумий, без взвешиваний, без учёта какой-либо гордости или чего-то подобного. Но разум был насторожен. Я не наивная дурочка, чтобы просто так кидаться в омут, где могут быть ловушки.

Алексей казался искренним, безумно искренним, аж до костей пробирало от его проницательности. Он каким-то образом почувствовал во мне попаданку!

Но я обжигалась уже не раз, и люди не меняются — по крайней мере, настолько кардинально. А если сейчас на него просто нашло что-то эмоциональное?

Была у меня одна такая подруга. Когда у неё в жизни происходило что-то плохое, не ладилось, разваливалось — она тут же становилась мягкой, пушистой, просто шёлковой. Сама доброта. Но как только её жизнь начинала налаживаться, она задирала нос, становилась важной, отстранённой, всеми силами показывала, что я ей больше не нужна.

И, прожив с ней вот таких два или три всплеска в разные стороны, я поняла, что нам не по пути. Значит, когда у неё проблемы — я жилетка, в которую можно поплакаться, кошелёк, который можно немножечко разорить, уши, которые можно заполнить собственным нытьём. А когда у неё всё отлично — я мусор, на который противно даже посмотреть…

Она была дико слепа к самой себе, не видела, насколько переменчив её характер.

Так вот, имея подобный опыт в жизни, я предполагала, что с Алексеем происходит то же самое. Сейчас он действительно был искренен, и мне отчаянно хотелось эту искренность принять. Да, он мне нравился — несмотря ни на что. И я согласна, что любовь зла: полюбишь