Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

«Мымра» побледнела и пришла в ярость. А я почувствовала удовлетворение, что смогла её по-настоящему задеть.

Глава 46. Выступление Серафимы…

Следующий день выступлений оказался безумно ярким и интересным. Потому что мы с Серафимой поняли: по крайней мере, подруга сегодня точно выступит: время для её номера приближалось неумолимо. Она нервничала, постоянно теребила платье, оглядывалась на Николая, который стоял рядом и незаметно касался её плеча. Я тоже поддерживала её, как могла.

И когда наступил черёд Серафиме подойти поближе к сцене, она вдруг резко взяла себя в руки и прекратила дрожать.

— Коля, пойдём, — бросила она, с виду совершенно спокойно. — Мне ещё нужно успеть переодеться.

Я не стала уточнять, во что она собиралась переодеваться, и провожала её взглядом, пока подруга не исчезла в толпе. Да, она молодец, безусловно. Трясётся от ужаса ровно до тех пор, пока не наступает критический момент. А потом становится спокойной и безмятежной, как скала. Отличное, отличное качество. С таким качеством характера можно многого достичь.

Я затаила дыхание, ожидая, пока закончат выступление аристократы, записанные прямо перед ней.

Наконец, глашатай объявил её номер и имя. Зрители затихли. Среди всех выступавших ранее Серафима была самой приближённой к князю особой. Девушки рядом зашептались, и я услышала слова:

— Ах, это же знаменитая толстушка! И хотя над ней смеются, но князь Яромир её очень-очень любит. Её бы давно уже замуж выдали, так она не хочет. Всё время женихов перебирает.

Я удивилась. Мне казалось, что к Серафиме никто даже не пытался свататься. Может быть, князь Яромир не позволяет кому-либо нарушать ее покой. Бережёт для кого-то особенного.

Эта мысль меня испугала. Возможно, у Серафимы не будет всё так гладко, как бы она хотела. Но мои мысли были прерваны её появлением на сцене. Точнее, появился кто-то другой.

Зал ахнул. На сцену вышла… сама Святая Праматерь, не иначе. Только по габаритам я поняла, что это Серафима. На ней было длинное золотистое одеяние с широкими рукавами и множеством ярких узоров, поблёскивающих на солнце драгоценными металлами. Длинный подол тащился по помосту, делая её фигуру более изящной и величественной. На голове сиял головной убор, созданный из тысяч мелких золотых колокольчиков.

Они звенели при каждом её шаге, создавая некое подобие музыки, придавая таинственности и вызывая невольное благоговение. На лице девушки был яркий макияж — и когда она успела его нанести? — из-за чего узнать её было крайне сложно. В руках она держала веер, которым величаво обмахивалась.

Дело в том, что я видела картины с изображением этой мифической дамы. Она относилась к местной религии и почиталась как мать всего сущего. Я не очень-то разбиралась в местных религиозных мифах и легендах, но могла сказать, что данный персонаж воспринимался людьми очень позитивно.

И в этот момент Серафима стала декламировать какой-то текст. Голос у неё оказался таким сильным, что даже к нам долетали отдельные фразы. Кажется, она цитировала строчки из какой-то местной легенды, где как раз участвовала Великая Праматерь.

Зрители ошеломлённо выдыхали. И я вместе с ними. Серафима оказалась потрясающей актрисой. Я уже перестала видеть в этой женщине на сцене свою подругу. Я видела кого-то величественного, исполненного силой и властью, изящного в движениях, с мощным, крепким голосом, который разносился по огромной площади с завидной лёгкостью.

Пересказав знаменитую и, похоже, всем известную легенду до конца, «Праматерь» обратилась к князю Яромиру:

— Сын мой, — произнесла она, — благословенный!

На площади было так тихо, что слова её слышали буквально все.

— Суди всегда справедливо, и род твой никогда не прекратится. Благословение будет литься рекой, и ты узнаешь много прекрасных дней — дней счастья, любви, побед и великого могущества.

Серафима резко развернулась и обратилась к толпе:

— А вам, дети мои, пристало слушаться верховной власти и почитать. Кто будет почитать князя Яромира, тот будет благословен.

После этих её слов зал взорвался:

— Благослови меня! Благослови меня! — кричали окружающие, будто перед ними стояла не актриса, а настоящая небожительница.

Серафима широко улыбнулась, а после развернулась и умчалась прочь с помоста, где тут же растворилась в толпе. Крики быстро прекратились, потому что князь Яромир поднялся на ноги и жестом приказал всем затихнуть.

— Возвращаемся к конкурсу, — произнёс он.

А я прищуривалась, пытаясь разглядеть его мужественное лицо. И, если я не ошибаюсь, он был впечатлён. Улыбка тронула мои губы. Похоже, Серафима превзошла саму себя и сотворила великое. Это был один из лучших номеров в сегодняшнем выступлении…

Глава 47. Подарок…

Серафима не вернулась ни через полчаса, ни через час. Я начала беспокоиться.

Вскоре пришёл Николай — какой-то печальный и подавленный. Он сообщил, что его госпожу срочно вызвал к себе князь. Так как выступление закончилось, и вот-вот должен был начаться перерыв между выступлениями, я поняла, что правитель хочет встретиться с племянницей лично. Перерыв обычно делали в самый пик жары на два — три часа, чтобы люди отдохнули, подкрепились и охладились всем, чем смогут.

Я забеспокоилась ещё сильнее.

— Николай, бери Никиту и идите в гостиницу. Приготовьте там всё для нас. Вы знаете, что нужно делать. И сами отдохните.

Молодой человек поклонился и потянул недовольного Никиту за локоть.

Я выслала их намеренно. От греха подальше, так сказать. Мало ли, что взбрело в голову князю. Неизвестно, с чего вдруг он позвал племянницу на аудиенцию так поспешно.

Когда конюхи ушли, я облегчённо выдохнула. В толпе стало душно. Как раз начался перерыв, многие ломанулись на выход. Я свернула в боковой проход — из него выходили в основном аристократы, и тут было свободнее.

Но не успела войти в княжеский сад, как кто-то бесцеремонно подхватил меня под руку. «Точно, Виталий», — подумала я с раздражением. Но, обернувшись, увидела перед собой мягко улыбающегося Алексея и изумилась. Он весь светился. Светился, может, даже не от радости, а от какого-то внутреннего умиротворения, которого раньше я в нём точно не наблюдала.

— Ирочка, пойдёмте прогуляемся. Сегодня очень хорошая погода и замечательный день.

Я могла бы поспорить с ним по поводу «замечательного дня». Тревога снедала меня изнутри. Но я решила, что он прав — нужно развеяться — и кивнула. Его улыбка оказалась заразительной, и я тоже невольно растянула губы. Отметила про себя, что хватка Алексея на моей руке была очень даже крепкой. Что самое интересное, мне не хотелось вырвать свою руку. Будь на его месте Виталий, я бы точно это