Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

Я думала, он поведёт меня в сад, как обычно, погулять по аллейкам. Но Алексей свернул в сторону выхода из дворца.

Вскоре мы оказались неподалёку от рынка. Этот рынок занимал несколько улиц. Здесь можно было найти буквально всё: от ароматных специй до самодельных музыкальных инструментов. Это был тот самый живой, шумный стихийный рынок, где торговали в основном простолюдины. Торговцы сидели вдоль дороги на бочках, ящиках или прямо на тканях, разложенных у ног, между более опрятными лавками и постоянными магазинчиками.

Атмосфера была праздничной и веселой: кто-то смеялся, дети бегали под ногами, выхватывая друг у друга медовые пряники, в воздухе витал аромат свежевыпеченных лепёшек, жареных орехов и какой-то неуловимой пряной сладости. От восклицаний зазывал звенело в ушах. Кто-то неподалеку играл на скрипке, а одна бабка торговала амулетами, на каждый приговаривая:

— От сглазу, красавица, от несчастной любви, от ведьминого шепота!

Алексей вёл себя здесь как рыба в воде. Он не спешил. Улыбался, шутил, продолжал держать меня за руку, словно и не замечал, что на нас то и дело поглядывают прохожие. Он словно нарочно создавал вокруг нас лёгкое, весёлое настроение, как будто у него была власть на пару часов превратить мою жизнь в сказку.

Угощал меня — сначала крошечными лепёшками, хрустящими снаружи и мягкими внутри. Потом купил две чашечки с лимонным мёдом, разведённым с водой и специями — это был местный прохладительный напиток. Затем — фруктовые сладости: засахаренные ломтики фиников, ореховые пастилки, карамель на деревянных палочках.

Я сначала хотела отказаться. Хотела быть сдержанной. Но потом просто решила — пусть. Сегодня я позволю себе забыть тревоги, отложить страхи. Погружусь в этот день, в этот шумный, ароматный, жаркий рынок, в эту прогулку, в этот смех рядом и ни за что не отпущу эту руку…

Порой для души это бывает абсолютно необходимо. — насладиться моментом, несмотря ни на что.

И вдруг Алексей, свернув к какой-то лавке, удивил меня. Это была маленькая ювелирная мастерская, затерянная между пестрыми лавками пряностей и тканей. Вывеска над ней покачивалась на цепочке, а в витрине скромно поблескивали украшения — без излишней роскоши, но с утонченным вкусом. Внутри пахло чем-то теплым — смесью расплавленного воска, металла и старого дерева. Мастер сидел прямо у прилавка, работая с очередным украшением.

Мы вошли, и Алексей совершенно спокойно, даже не раздумывая, попросил показать колечко — изящное, тонкое, с бирюзовой вставкой.

Я насторожилась.

Ювелир взглянул на нас с лёгкой улыбкой и проговорил:

— Наверное, вы сестрице своей покупаете?

Когда он это сказал, я сразу расслабилась. А, понятно. Алексей — постоянный клиент? Ну хоть не мне покупает…

Алексей расплатился быстро, как будто всё уже решил заранее. Затем повернулся ко мне, легко схватил меня за руку и надел кольцо на средний палец правой руки.

— Это просто подарок, — произнёс он, глядя на меня расслабленным, почти нежным взглядом. — Не думайте ничего более. Я ни в коем разе не собираюсь вас к чему-то принуждать. Мне хотелось сделать этот день особенным и чуточку более счастливым…

Я решила, что откажусь. Неужели Алексей собирается задобрить меня безделушками? Принимать столь дорогие подарки было бы неправильно, но…

Но когда открыла рот, чтобы озвучить протест, и снова посмотрела в глаза Алексею, то замерла, ошеломлённая тем, что увидела в их глубине. Нет, я была не права, думая, что для него это просто расчётливое действие, как у Виталия.

В его глазах я увидела боль. Наверное, остаточную — после потери деда, после тяжёлых внутренних изменений. И я поняла, что не хочу добавлять ему еще боли. Чего мне бояться? Свою позицию я уже обозначила. Да и вообще, какой смысл отгораживаться от него? Ведь я его простила…

— Хорошо, спасибо. Принимаю, — произнесла я.

За это получила в ответ широкую, счастливую улыбку. И это счастье, вспыхнувшее в глубине глаз Алексея, почему-то сделало счастливой и меня. Неужели я уже так сильно завишу от его настроения? Неужели его состояние для меня так важно, что я хочу видеть его только счастливым и не хочу — ни капли — видеть его несчастным?

Как же легко я сдалась. Но легко ли?

Нет, не легко. Глупо считать, что простить другого человека — это легко. Искренне, от сердца простить того, кто был перед тобой виноват, — это огромное дело, неподвластное всем и каждому. Артачиться и горделиво отворачиваться от предложенного, тянуть время — это не сила и не характер. А вот простить от всего сердца и просто забыть обо всём — это и есть настоящая мощь.

Я почувствовала, что мы стали ближе друг к другу. Просто как люди. Без всякой романтической подоплёки. И это здорово. Это радует. Это даёт надежду, что всё однажды встанет на свои места.

— Пойдёмте, — произнесла я, хватая Алексея под руку уже сама. — Нам пора возвращаться. Я беспокоюсь о своей подруге.

— Да, конечно, — ответил Алексей. — Я вас провожу. И не беспокойтесь. Князь Яромир очень любит Серафиму. Я слышал краем уха, что он был ошеломлён её выступлением.

Я остановилась, с надеждой взглянув ему в лицо.

— Значит, всё хорошо? Не будет у неё никаких проблем?

Алексей мягко улыбнулся:

— Думаю, всё будет замечательно. Верьте в это.

И я поверила.

Бремя с души упало с громким треском…

* * *

Анастасия Генриховна Гайд злорадно ухмыльнулась. Теперь-то она хорошенько отомстит этой наглой толстухе, решившей прибрать к рукам графа Алексея!

Глава 48. Любимица князя…

Князь Яромир был безумно доволен тем, что его дорогая племянница Серафима смогла произвести неизгладимое впечатление на всех аристократов, присутствовавших на празднестве.

Серафимушка была его любимицей, но при этом — определённой головной болью. Дело в том, что он, зная её с детства, часто баловал. Любил потакать её капризам и, к сожалению, промахнулся. Она так полюбила проводить время в праздности, что начала активно толстеть. И лекарей он к ней присылал, и увещевал — ничего не помогало.

Потом князь решил, что не мужское это дело — с бабами возиться, — и оставил племянницу в покое, решив, что обязательно найдёт ей жениха, когда придёт время.

Время шло. Сперва он предлагал ей устроить брак по расчёту, но принудить какого-либо аристократа жениться без его на то воли было непросто. Он бы хотел, чтобы мужем Серафимы стал кто-то очень видный — как минимум герцог, ну или хотя бы граф. Но аристократы, наделенные достаточной властью, соглашаться не торопились: у Яромира