Призванная на замену или "Многорукая" попаданка - Анна Кривенко

Незнакомка приблизилась ещё на шаг и продолжила с очевидной угрозой:

— Оставь Пелагею. Пусть живёт. Или ты потеряешь больше, чем думаешь…

Анатолий Федотович изо всех сил напрягся, желая закричать, стряхнуть этот наваждение, но тело не слушалось, а разум лишь всё яснее осознавал — лицо женщины менялось, медленно, неуловимо, словно проступало сквозь время, молодея и проясняясь. И тут он понял. Это была она — Евгена. Только не старая и согбенная, а юная, цветущая, пугающе прекрасная.

И прежде чем он смог осмыслить, что именно увидел, сон начал рушиться — как зеркало, разбитое молотом. Всё исчезло, и он с резким вдохом проснулся, мокрый от пота и с бешено стучащим сердцем.

Резко сел на постели, хватая воздух, будто утопающий, которого только что вытащили из воды, и впервые за долгое время чувствуя настоящий страх — холодный, липкий, не оставляющий места ни здравому смыслу, ни привычной самоуверенности. То, во что он раньше не верил, теперь жило внутри него, и отрицать больше не получалось.

— Я не вернусь туда. Я не поеду больше к Пелагее. Не полезу туда, где мне не место! — шептал дознаватель, как безумный. Как тот, кто только что посмотрел в глаза вечности… — Ты победила, Пелагея. Или кто бы ты ни была…

С того дня он больше не появлялся в поместье Андрея Власовича и всячески избегал встреч со старым товарищем, чему тот был безмерно рад…

Глава 46.Финал. Эпилог

Свадьба, по моему настоянию, была скромной, можно сказать — домашней. Небольшой зал в поместье Андрея Власовича украсили живыми цветами. Там были белые розы, полевые ромашки, ветви жасмина, от которых в воздухе стоял едва уловимый аромат лета. Дети сами собрали всю эту красоту и сами развесили. Они пребывали в полном восторге.

А я думала о том, что в этом мире, к сожалению, до сих пор не изобрели фотоаппарат, и нельзя сохранить эту красоту на память в виде снимков. Я имела в виду не красоту цветов, конечно же, а красоту счастливых лиц моих дочерей, незабываемую атмосферу праздника, главной участницей которого неожиданно стала я.

Гостей было немного. Валя и Лера — в новых платьях, красивые, счастливые, сидели рядышком и затаив дыхание наблюдали за свадебным обрядом. Верная Фрося стояла чуть в стороне, прижимая к лицу платочек и тихо всхлипывая. Да, и эта нерушимая скала, холодный ледяной айсберг, полностью растаяла. Теперь это была чуткая, эмоциональная душа, которая любила и меня, и девочек от всего сердца.

Присутствовали пара друзей Андрея Власовича. Уже мужчины в возрасте, какие-то аристократы — я даже имён не запомнила в этой суматохе. Они выглядели довольными, глядя на меня и на своего друга. Сдержанно кивали, явно одобряя наш союз. Это было безумно приятно. Чуть в стороне толпились слуги, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Всё было скромно, тепло, без лишнего блеска, а оттого — по-настоящему. Платье тоже было у меня очень простым, но при этом невероятно красивым. Его купили буквально накануне. Светлая тонкая ткань облегала силуэт, подчёркивая талию и ниспадая до пола большими складками. Тонкие кружева у горла и по рукавам изящно дополняли наряд. Я была настоящей невестой.

Честно говоря, не могла поверить тому, что видела в зеркале. Но это действительно происходило со мной. Наяву.

Андрей Власович был безумно взволнован. Всё время оглядывался, нервно тёр ладони, будто боялся, что сейчас появится кто-то чужой и разрушит брачную церемонию. Но он боялся зря. Я считаю, что противников у нас не осталось.

Когда настал момент надеть кольцо, пальцы Андрея дрожали. Он буквально боролся с собой, пытаясь быть собранным, достойным, сильным. Но в его глазах бушевал ураган. Наконец, он посмотрел мне прямо в глаза и прошептал:

— Пелагея, я обещаю сделать всё, чтобы ты больше никогда не страдала, и чтобы прошлое осталось в прошлом.

У меня перехватило дыхание. Не от слов — он часто говорил что-то подобное, — а от того океана искренности и решимости, с какой они были произнесены. Он отдавал мне себя без остатка. Его любовь была такой огромной, что я повсюду видела её.

Разве такое бывает? Как такое возможно? От ненависти до любви… был сделан всего один шаг.

Он взял меня за руки, потом обе руки нежно поцеловал и, словно прочтя некоторые мои мысли, прошептал так, чтобы никто не услышал, кроме меня:

— Больше нет прежней Пелагеи и прежнего Андрея. Мы новые. И это — навечно.

Андрей Власович действительно в это верил — верил, что прошлое не напомнит о себе, что мы будем счастливы с этого дня и навсегда.

И я тоже поверила. Отбросила прочь всякие страхи, переживания, мысли, чувства — и отдалась его уверенности. Да, самое главное в жизни — уметь отгородиться от прошлого, от его ошибок, неудач, трагедий, страданий. Просто об этом забыть, вычеркнуть из своего сердца, из памяти и начать сначала.

Вообще, можно начинать жизнь с чистого листа хоть каждый день — забывая прошлое, простираться вперёд. И тогда это бремя не будет волочиться следом, отравляя существование.

Для меня этот момент стал особенным не только потому, что я выходила замуж за любимого человека, но и потому, что я осознала важнейшую истину: чтобы быть счастливым, нужно оставлять бремена прошлого позади.

Мысленно я прошептала:

— Боже, я прощаю Пелагею. И больше не буду её ненавидеть.

Если бы я верила в перерождение, я бы, наверное, пожелала ей родиться заново, искупить свои грехи и измениться. Я не знаю, где она сейчас — это мне закрыто. Но я не буду ненавидеть её всю оставшуюся жизнь. Я её пожалею.

Я больше не буду ассоциировать её с собой. Я — другой человек.

Андрей Власович именно это и чувствует. Я знаю. Поэтому он так уверен в том, что прежняя Пелагея не вернётся.

Я налажу контакт со слугами. Однажды они убедятся, что я не лицемерка, что я действительно хороший человек. Я отдам всю свою любовь дочерям. А может быть, их будет не только двое…

Эта мысль удивила меня и ослепила новизной. Я привыкла считать, что у меня две дочери и что больше их не будет. А ведь это не конец.

Сердце бешено заколотилось от мысли, что у нас с Андреем Власовичем могут быть ещё дети. Да, в это трудно поверить, но я как-то не думала об этом раньше, просто не воспринимала…

Наконец, церемония была