Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

class="p1">— Я боюсь, что Амалия может перестать вестись на твою байку о том, что ты глупенький мальчик, который просто решил приударить за мной. Полчаса назад меня прогнала стая воронов из часовой башни, а ведь сейчас не время для гнездования. Это ей не нравится, что я зачем-то проникла туда.

— Она не следит за тобой — это я тебе точно говорю.

Ложь.

Но Адам невозмутимо берёт меня за руку и ведёт к столу, ожидающему нас. Он по-джентльменски помогает мне сесть, а после и сам садится напротив.

— А за тобой? — спрашиваю.

— Немного. Но я осторожен.

— Ей есть что скрывать.

— Осторожнее, Валери, — предупреждающе щурит глаза. — Ты не зря волнуешься о её внимании, ведь если она начнёт воспринимать тебя или меня всерьёз, то у нас обоих будут проблемы.

— Поэтому ты придумал план с башней? — фыркаю, накалывая вилкой ломтик сыра и виноградинку.

— Я не знал, что башня под присмотром. Она никогда не была охраняемым и важным объектом. Туда даже охрана не ходит. Если бы я знал, что тебе грозит опасность, то ни за что бы не отпустил тебя туда, а лучше сам бы сходил.

— И что теперь делать с Ритой?

В мягком свете свечей с интересом наблюдаю за тем, как Адам ест пасту с креветками, которую заказал для нас в кафе при Академии. Он видит, что я наблюдаю, и насмешливо подмигивает мне.

Похоже, будто он наслаждается ею, как настоящий человек. А вернее: помнит, каково это, не смотря на то, что яркости вкуса уже нет.

— Прошло достаточно времени, — отвечает с ещё не исчезнувшей улыбкой. — Думаю, скоро она станет нормальной, так что уж потерплю как-нибудь её выходки.

— Надеюсь, ты прав. Скоро её отсутствие станет слишком подозрительным.

— Как и я для тебя?

— Ты всегда так наблюдателен?

— Я наблюдаю только за теми, кто скрывает что-то интересное. Не только Амалия имеет секреты... — Его взгляд скользнул по моей шее, но так мимолётно, что это можно списать на игру света. — Например, ты явно не слушаешься меня и ведёшь какое-то своё расследование, хотя я просил не делать этого. Не слишком-то общительна и дружелюбна, всегда спешишь отдалиться от толпы, держишь дистанцию со мной, куда-то исчезаешь...

— А может, я просто люблю одиночество?

— Нет, — он покачал головой, — ты любишь, когда за тобой следят. Но не слишком пристально. — Он поднял свой бокал, словно посылая мне некое скрытое сообщение. — Как сейчас.

Адам делает большой глоток, а я не могу оторвать глаз от дёрнувшегося кадыка и сильной шеи, от линий ключиц... Так и замерла, забыв о том, что должна пережёвывать пасту.

А она словно превратилась в сухой ком, так что тоже делаю глоток вина...

— Тебе нравится, как я смотрю на тебя. Я видел, как сегодня ты обрадовалась моему новому приглашению. Скажешь, что мне привиделось?

— Не скажу. Мы уже условились о том, что между нами секс. Не стану отрицать того, что мне нравится спать с тобой.

Моё сердце пропустило удар.

Он играет, вновь соблазняет меня, а я в этот раз даже не намерена бороться с влечением. Устала сопротивляться, истязать себя невозможностью прислониться к удивительно тёплой груди Адама, насладиться его сильными руками и его желанием слиться со мной.

Особенно сейчас, когда лёгкий алкоголь разлился по телу, расслабляя и согревая. Когда между нами открытое обещание совместной ночи.

Дикий встал, протягивая мне руку.

— Потанцуем? Если, конечно, не боишься, что танец нас сблизит и нарушит ту самую дистанцию, которую ты так лелеешь.

Я поколебалась секунду. Всего секунду. И всё же тянусь рукой, вкладываю свои пальцы в его ладонь. Слишком тёплую для того, кто не нуждается в солнечном свете и человеческой пище.

Мы двинулись в такт молчаливой музыке, существующей только в наших головах.

Его рука легла на мою талию, и мне снова становится не по себе от нашей близости.

— Ты напряжена, — шепчет Адам, наклоняясь к моему уху. — Расслабься. Я не кусаюсь... без разрешения.

Я вздрогнула, но не отстранилась. Шутка? Намёк? Или... Нет, защитный порошок не имеет запаха, поэтому вампиры не могут определять есть ли в крови человека защита или нет. Дикий не может знать, что я «чиста».

— А если я передумаю и скажу «нет»? — выдыхаю, глядя ему в глаза.

— Тогда мы просто допьём вино, и я уйду к себе. — Его пальцы слегка сжались на моей талии. — Но ты не скажешь, потому что я прошу тебя: не говори мне «нет». Не хочу засыпать без тебя.

Это снова происходит с нами: он осыпает моё лицо короткими поцелуями, я скольжу губами по его коже в ответ. Изучаю каждую чёрточку, каждый изгиб, мягко подсвеченный лунным светом из окна и огоньками свечей на столе.

Волна тепла разливается по телу, и мне становится так жарко, что сама принимаюсь сбрасывать с себя одежду. Беззащитная, но жаждущая.

Я хочу Адама. Сейчас же.

И он меня тоже. Его пальцы жадно цепляются за меня, как за стакан свежайшей крови, как за источник жизни, как за самое желанное, что есть на этом свете. Его дыхание сбивается между нашими поцелуями, а глаза горят жаждой обладания.

Каждое касание, каждый вздох отзываются во мне волной мурашек, прокатывающейся по коже. Все движения наполнены невысказанными словами — признаниями, которые не могут быть произнесены.

Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ещё ближе, будто боюсь, что он исчезнет. Адам в ответ подхватывает меня за бёдра, обернув ими свою талию, и понёс меня к кровати.

Время остановилось. Есть только мы, тепло наших тел, сбивчивое дыхание и бесконечная череда поцелуев — то нежных и трепетных, то пылких и всепоглощающих.

Он входит в меня медленно, гладя по волосам и щекам, неотрывно глядя мне в глаза. Удивительно нежный, мягкий и неторопливый — именно такой Адам сегодня.

Как зверь, спрятавший своих когти и клыки. Ведь я знаю, каким он может быть, если захочет...

— Больше не боишься? — шепчет мне, толкаясь бёдрами вперёд между моих ног.

— Нет, — судорожно выдыхаю, впиваясь ногтями в его плечи.

Ночь тянется медленно, даря иллюзорное ощущение бесконечности этих мгновений, когда мир за пределами этой комнаты перестал существовать.

Позже я лежу, прислонившись щекой к груди Дикого, пока он лениво перебирает пряди моих волос. Стоит полная