Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

— Меня держали в подвале часовой башни, — выталкивает он слова, с трудом приподнимаясь на локтях. — Они приходили... пили мою кровь. Но не убивали. Держали, как скот, и рассказывали об истинном положении вещей. О том, что я никто.

— Кто?! — выкрикнул Тарас и несколько других парней. — Кто это сделал?!

Пертинакс медленно повернул голову. Его взгляд, мутный от боли, устремился к главному корпусу Академии, к высоким окнам кабинета ректора.

— Это она, — прохрипел Пертинакс, держась за бок и кривя рот от боли. — Ректор. Амалия... не человек, и даже не на стороне людей. Она не за мир, она за вампиров и только за них, за самых подлых из них, жестоких, утерявших последнюю каплю человечности. Я видел её истинное лицо, когда она угрожала мне и предлагала сделку, так как я увидел лишнее. Она не просто управляет Академией. Она управляет Гильдией охотников. Меня ввели в заблуждение, сделав лишь пешкой в непонятной игре. Пока я руководил заводами, налаживал производство порошка... она множила число вампиров.

По толпе прокатился встревоженный шёпот.

— Она скоро узнает, что я сбежал. Значит, мне уже конец. Но вы... вы должны знать. Прежде чем она убьёт меня — возможно, единственного свидетеля её злодеяний.

Пертинакс закашлялся, и из уголка его рта потекла тёмная струйка.

— Гильдия охотников не так чиста, как нам всем казалось, и как думал я сам, — продолжает он. — Думал, что благородно помогаю людям защищаться от зла, но истинное зло — сама Гильдия. Настоящий управляющий заодно с вампирами. Теперь я знаю это, поскольку видел, как Амалия Ледяная напала на второкурсницу с факультета Политологии и социологии, Риту Цвет, и насильно обратила её в вампира. И я многое услышал после...

Толпа адептов снова погрузилась в тягостное молчание. Лишь ветер шелестит по брусчатке, разнося запах крови, сырой земли, дерева и краски, которой рабочие с утра красили сколоченные будущие мини-музеи к предстоящему юбилею.

Пертинакс, едва дыша, всё ещё пытается что то прошептать. Его пальцы царапают камень, глаза, полные отчаяния, блуждают по лицам собравшихся.

— Скажите... скажите всем...

Слышится резкий свист где-то сверху, и мы все невольно вскинули головы.

Над нами, чёрным силуэтом на фоне серых октябрьских туч, парит ворон. Крупный, неестественно крупный, с перьями, отливающими багровым. Он снижается стремительно, бесшумно, словно тень, сорвавшаяся с небес.

Кто то из адептов вскрикнул:

— Смотрите!

И мы видим, как птица летит прямо к Пертинаксу.

Глава 49

На высоте нескольких метров над землёй ворон начал меняться. Перья растворяются в воздухе, тело вытягивается, крылья превращаются в человеческие руки, а когти в пальцы. Мгновение — и это уже не птица, а человек.

Ректор.

Её глаза холодные, как лёд, и наполнены яростной решимостью.

Пертинакс попытался отползти, его губы дрожат, но слов больше нет.

Адепты застыли. Кто то хотел броситься на помощь, но ноги словно приросли к земле. Страх сковал всех — первобытный, ледяной, парализующий.

Амалия в завершающемся полёте схватила Пертинакса за подбородок, сделала резкое движение руками, и в тот же миг раздаётся хруст. Тело продавца ПГО обмякло, голова повисла под немыслимым углом.

Секунда тишины, а после в толпе раздаётся чей то сдавленный вопль. Кто то упал на колени, кто то бросился прочь, спотыкаясь о камни.

Крики, плач, шум, споры, ругань и вопросы... В возникшей суете я осталась парализованной, потому что и подумать не могла о том, что на территории учебного заведения возможно настоящее убийство.

Ректор выпрямилась, уже будучи полностью в человеческом облике.

— Разойдитесь! — строго велит она. — Не на что здесь смотреть! Клевета наказуема смертью — таков вампирский закон. Пертинакс Таро — вампир, совершивший преступление против адептки нашей Академии. Он сам всё вам рассказал, подтвердив мои ранние подозрения. Сегодня же он предстанет перед вампирским судом, освободив территорию Академии от своего присутствия. — её голос звучит ровно, но звонко.

В гуще мрачных туч раздался гром, предвещающий скорую непогоду. Все засуетились, разбредаясь в разные стороны и сталкиваясь друг с другом в возникшей давке.

Порыв холодного ветра ударил меня по лицу, разметав волосы по щекам. Холодно.

К моему плечу прикасаются, и я моргаю, только сейчас отведя глаза от бездыханного тела Пертинакса.

— Пойдём, не смотри на предателя, — узнаю голос Адама. — Он заслужил кару.

Я позволяю ему отвести меня подальше от развернувшейся жестокой сцены. Звуки наших шагов тонут в толще опавшей листвы и растворяются в рое голосов встревоженных адептов.

— Ты на стороне ректора? — шепчу.

Дикий ведёт меня к учебному корпусу, где скоро начнётся следующее занятие, так как обеденный перерыв уже подходит к концу.

— Нет, — отвечает совсем тихо. — Эти слова были для неё. Пертинакс говорил правду, и он вовсе не вампир. На самом деле он уже мёртв, и никакого суда над ним не будет. Он не очнётся.

— Гильдия охотников зарабатывает на людях и их страхах путём размножения вампиров? Это так теперь дела делаются?!

— Говори тише, — шипит Адам, сжав мой локоть.

Он тянет меня за руку в обход здания, пока другие заходят внутрь, и когда мы оказываемся вдали от глаз и ушей, с неба начинают падать первые капли дождя. Мелкие, колкие, как стеклянные осколки.

— Мой дед — бизнесмен и большой модник, — выплёвывает Дикий с нескрываемым отвращением.

— Что это значит?

Дождь усиливается, но так даже лучше, ведь это создаст необходимую стену шума, в укрытии которой мы сможем поговорить без опаски быть подслушанными.

— Он всегда переобувается согласно моде, понимаешь? Вчера модно было носить кроссовки, а теперь кеды... Своего стиля у него нет — только следование трендам. Раньше нас кололи осиной в сердце, и мой дед построил завод для изготовления кольев. Потом Совет по делам разных форм жизни добился прав для «хороших» вампиров, заявив, что нельзя без разбора убивать всех, ведь так охотники уподобляются кровопийцам. Что было дальше?

— Центры добровольного донорства крови...

Над нашими головами раздаётся оглушительный гром, и я вздрагиваю, втягивая голову под капюшон пальто. Адам же даже не пытается спрятаться от дождя, как не прячется и от разговора. Он продолжает:

— Члены Совета во главе с моим отцом открыли центры для добровольного донорства крови, чтобы вампиры имели возможность жить достойно, не