Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

— Ему был отдан приказ устранить нас, — папин голос становится ниже. — И он его выполнил. Однако, мы всё ещё живы в призрачной форме до тех пор, пока нас не уничтожат окончательно. Мы оставались до сих пор здесь, будучи призраками, лишь потому, что крайне мало тех, кто знает о способе, способном убить призрака, и нужно время, чтобы найти его. Валери, тебя оставили в живых, чтобы ты была рычагом давления на нас. Чтобы мы молчали. Не рассказывали Совету и сопровождающим ведьмам о вербене и злодеяниях Гильдии. Но тот, кто за тобой следит, уже понимает, что теперь и ты всё знаешь. Если Изидор и его помощники найдут способ убийства призраков, нас всех устранят.

— Кто же за мной следит? — спрашиваю сдавленно.

Глава 52

— Дастин Перо, — отвечает мама.

Я хотела сказать больше — о своих страхах, о ночи, когда всё рухнуло, о том, как мне не хватает их советов. Но время истекает: туман вокруг родителей начал сгущаться, а их голоса отдаляться от меня.

— Пора, — прошептал отец. — Помни: мы любим тебя.

— Я люблю вас... — мои слова растворились в вихре света.

Делаю резкий вдох, и мою грудную клетку сжало от прилива жара, словно я обожгла лёгкие.

Я очнулась на каменном постаменте. Свечи догорели до огарков, а профессор Лепава, бледная, но сосредоточенная, гасит последние искры ритуала.

— Вы вернулись, — она помогает мне подняться. — Что вы увидели?

Я улыбнулась, не смотря на всю испытываемую душевную боль и влагу на щеках.

— Я увидела их.

В глубине лаборатории, незамеченная никем, тонкая серебристая нить, соединявшая моё сердце с потусторонним миром, тихо растаяла в воздухе.

— Спасибо, — всхлипываю.

Профессор обнимает меня, по-матерински прижав к груди.

***

В спальный корпус возвращаюсь с абсолютно пустой головой, в которой нет ни одной мысли. Я выплакала всё, что было внутри. Я испытала такую бурю чувств, что не осталось сил ни на что.

Каждый мой шаг беззвучен, словно всё ещё пребываю в призрачной форме, хотя это не так. Ручка входной двери ощущается странно, свет в коридоре неестественный, и собственная комната, будто чужая.

Когда перешагиваю порог, на мгновение застываю при виде Дикого, сидящего на краю моей кровати. Возле него лежит... мой блокнот с записями.

Синие глаза с голубым отливом устремились прямо на меня, пронзив насквозь немым требованием.

Эйко вздыхает, закатив глаза.

— Он грозился выломать нам дверь, если я его не впущу, — говорит она, оправдываясь.

— Где ты была? — строго спрашивает Адам.

— Устроишь мне сцену прямо сейчас? — спрашиваю устало.

— Нет, я устрою её через несколько минут.

Под удивлённый взгляд Златовласки Дикий стремительно преодолевает расстояние между ними. Я попыталась увернуться, но его рука молниеносно схватила меня за запястье.

— Отпусти! — вскрикнула я, дёргаясь в попытке освободиться.

Но хватка лишь усилилась. Второй рукой он обхватил меня за талию, рывком приподнимая над полом. Я забилась, колотя кулаками по его спине, но Адам даже не дрогнул — одним движением он перекинул меня через плечо, крепко прижимая к себе.

— Пусти, сволочь! — извиваюсь, пытаясь ударить его ногами, но он лишь крепче сжал мои бёдра.

Не обращая внимания на моё сопротивление, Дикий шагает к двери. Я уловила мимолётно отражение в зеркале — мои растрепанные волосы, раскрасневшееся лицо, и его невозмутимую, почти пугающую решимость.

— О-ой... — тянет Эйко, не уверенная потешаться над нами или беспокоиться за меня.

Коридор спального корпуса промелькнул перед глазами — приглушённый вечерний свет, ряды дверей, изумлённые взгляды редких прохожих. Я кричу, требую отпустить, но Адам целеустремлённо идёт молча, словно не слыша меня.

Когда мы достигаем мужского крыла, он на мгновение остановился, чтобы достать ключ из кармана. Я воспользовалась паузой, вцепившись в его плечо, пытаясь вырваться, но тщетно. Дверь щёлкнула, открываясь, и мой похититель шагнул внутрь, занося меня в свою комнату.

С глухим стуком он опускает меня на ноги, но не отпустил — его пальцы всё ещё сжимают мои запястья. Я задыхаюсь от ярости, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Теперь ты никуда не сбежишь, — говорит он тихо, но так, что по моей спине пробежал холодок. — Поняла?

— Нет!

— Где ты была? Я чувствую твой запах — он окутан магией. Отвечай!

Дикий впервые говорит со мной подобным тоном, так что теряюсь, будто проглотила язык. Мне не страшно, но я настолько устала за сегодня...

— Я не обязана отчитываться перед тобой.

Адам впивается в мои губы жёстким поцелуем, на который отвечаю не менее зло, и даже кусаю его за нижнюю губу в желании причинить боль, наказать за чувства, которые он вызывает во мне.

Его рука ложится на мой затылок, удерживая, и наш поединок с поцелуями продолжается до тех пор, пока наше злое дыхание не становится тише, спокойнее.

После отстраняемся друг от друга.

— Сядь, — теперь его голос ровный, почти безэмоциональный.

Я медлю, оглядываясь на дверь, но всё же опускаюсь на край кровати. Тишина давит, словно груз.

— Я больше не могу так, — наконец говорит он, садясь рядом. В его глазах уже не гнев, а что то глубже, тревожнее. — Каждый раз, когда ты исчезаешь, я... — он прерывается, сжимая кулаки. — Я с ума схожу.

Открываю рот, чтобы возразить, но он резко поднимает руку:

— Нет, послушай. Я знаю, ты не хочешь любить меня. Знаю, что тебе кажется, будто я могу предать тебя, и поэтому ограничиваю. Но дело не в этом.

Он придвигается ближе, и я инстинктивно отодвигаюсь, но Дикий успевает схватить меня за запястье. Не грубо — скорее отчаянно.

— Ты всё ещё не доверяешь мне, и я не могу узнать, почему ты плакала, где была и что делала...

Он замолкает, закрывая глаза, будто отгоняя от себя лишние мысли. Я чувствую, как моё собственное сердце сбивается с ритма.

— Я не могу потерять тебя, — шепчет он, и в этом шёпоте столько боли, что мне становится не по себе. — Поэтому ты будешь жить здесь. В моей комнате. Со мной.

— Что?! — я вырываю руку, вскакивая. — Ты не можешь просто...

— Могу, — он смотрит прямо, без вызова и без агрессии, а только с твёрдой железной решимостью. —