Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова

— Тем не менее Изидор ей верил. К тому же она разобралась с Пертинаксом, чтобы нас защитить, и не прогнала гаргулию, не закрыла ПГО... Всё выглядит приличным с её стороны. А петиции? Она и это нам позволила...

Лениво брожу по празднующему двору, минуя сплетников, высматривая знакомые лица в толпе.

На построенную плотниками деревянную сцену тем временем поочередно под звуки апплодисментов выходят деканы, представляя свои факультеты.

— Факультет Политологии и социологии — наши будущие члены Совета!

— Факультет Зельеварения — наши будущие целители!

— Факультет Охраны запретной магии — наши будущие полицейские, отслеживающие противозаконные действия обладателей магического знания!

— Факультет Ведьмовства — наши будущие сопровождающие ведьмы!

Все лица и звуки, как полотно художника, забрызганное хаотичными пятнами. Я рассекаю веселящуюся толпу навстречу Адаму, которого вижу на расстоянии нескольких метров.

Видимо Гессий уже где-то в компании Златовласки, и они решили отделиться от нас, чтобы побыть вдвоём.

— Ты не видела Риту? — спрашивает Дикий меня, когда оказывается рядом.

В его руках бокал с нашумевшим сегодня глинтвейном, который он протягивает мне. Втягиваю пряный аромат напитка и делаю скромный глоток, обжёгшим горло.

— Не видела... — отвечаю. — Что-то не так?

— Она избегает меня.

— С тех пор, как она узнала о смерти Пертинакса, она стала часто прогуливать занятия. Не думаю, что ей интересен юбилей Академии.

— Её злит мой контроль, а меня злит её озлобленность и упрямство. Я отпустил её, но не прекращал наблюдать. Боюсь, что она может натворить всякого из мести миру. К тому же я был не очень-то мягок с ней.

— Она ведь не ребёнок. Ты питаешь страсть к тому, чтобы опекать других?

— Это не то, Валери, — качает головой, поправляя прядь волос у моего лица. — Она всё ещё новообращённая, не смотря на обретённый контроль над собой. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то пострадал из-за неё.

Он задерживает руку на моей щеке, опускаясь взглядом ниже, на зону декольте. Я позволяю этому вампиру открыто демострировать наши отношения. Мы изменились за эти дни, став ближе, и особенно сильно на наше сближение повлияли откровенные разговоры.

Адам знает всё.

— Я вижу её, — удивлённо хмурюсь, выцепив взглядом в пёстрой толпе знакомое лицо. — Что... что она делает?

Рита стоит у стола с напитками и опрокидывает в себя бокал за бокалом, практически залпом, единым глотком, будто и не глотает вовсе.

— Стой здесь, не теряйся из виду, — велит Дикий.

Он уходит, а я на секунду отвлекаюсь на глинтвейн в своей руке. Делаю второй глоток, прикрыв глаза, в надежде, что это меня взбодрит и сотрёт следы недосыпа. Когда же поднимаю взгляд, то обнаруживаю прямо перед собой Риту Цвет.

Вздрагиваю от неожиданности, расплескав напиток.

— Меня высматриваешь? — улыбается она, глядя слегка исподлобья.

— Тебя ищет Адам.

Но его самого и след простыл.

— А я тебя.

— Меня?

— Мои одногруппники знают, кто я. Помнишь о моём обещании? Я обещала убить тебя, если кто-то узнает. Сегодня самый удачный день для убийства!

— Я никому не говорила. Обо всём объявили Пертинакс и сама Амалия. Вся Академия знает о твоём насильном обращении, так что для всех ты жертва, а не злодейка.

— От меня теперь шарахаются, как от прокажённой.

— Мне жаль.

Рита усмехается — она уже всё решила.

Глава 54

В колонках одна песня сменяет другую. Теперь это задорные гитары «Deathhawk» с песней «Я знаю ты хочешь».

Я знаю ты хочешь...

Я знаю хочешь ты...

Я знаю ты хочешь...

Ты хочешь меня убить...

Слова песни и ритмичный бит сливаются с весёлым гомоном толпы и стуком моего сердца.

Адепты в праздничных нарядах кружатся в танце, бокалы с напитками искрятся в свете прожекторов. На сцене, обрамлённой пышными композициями из алых роз, поочерёдно появляются старосты и профессора. Их голоса, усиленные микрофоном, тонут в общем веселье:

— ...и пусть эта годовщина станет новой главой в летописи нашей славной Академии! — провозгласил декан факультета Охраны запретной магии, поднимая бокал.

Я прижалась к колонне, пытаясь унять дрожь. Моё платье цвета полуночи сливается с тенями, но сердце бьётся так громко, что, кажется, его слышат все. Она где то здесь. Эта мысль обжигает меня, как ледяной клинок.

Убить...

Убить...

Убить...

Рита позволила мне сбежать от неё, но это лишь игра. Панически рассматриваю толпу, ища Адама или Эйко, но никого из них не вижу. Что-то отвлекло Дикого, а иначе он бы не оставил меня одну надолго — мы оба понимаем, что сегодня и правда самый удачный день для убийства.

Из за пышного букета лилий выскользнула фигура в белоснежном наряде — Рита. Её некогда безупречная причёска растрепалась, а глаза, обычно сияющие холодным светом, теперь горят багровым огнём. Губы искривились в зверином оскале, обнажая удлинившиеся клыки.

— Плохо прячешься, мне даже скучно... — прошипела она, и звук потонул в взрыве смеха неподалёку. Двое студентов споткнулись в танце, их бокалы разлетелись брызгами глинтвейна. — Ты разрушила всё! Всё началось после встречи с тобой!

Я рванула прочь, ныряя между парами. Музыка гремит, словно насмехаясь надо мной: весёлый мотив контрастирует с ледяным ужасом, стягивающим горло. Я метнулась к арке, увитой пожелтевшим плющом, но Рита оказалась быстрее — она тенью скользнула поперёк моего пути.

— Они узнали! — её голос прорвался сквозь музыкальный гул. — Из за тебя!

— Ты обезумела! Я не... — отступаю, споткнувшишь о камень. В нескольких метрах от нас, на сцене, профессор Лепава выступает с речью, не замечая моего панического взгляда. — Я не выдавала тебя...

— Теперь все знают, что я... что я не человек! — Рита метнулась вперёд, и её пальцы, украшенные рубиновыми кольцами, сжались, выпуская острые когти.

Толпа взорвалась аплодисментами — на сцену поднялась ректор с юбилейным тостом.

Я бросилась влево, к столикам с закусками. Хрустальные вазы с фруктами мелькнули перед глазами; я схватила графин с водой и, не раздумывая, плеснула в лицо преследовательнице.

Рита сначала испуганно взвизгнула, а после издевательски рассмеялась. Но пауза длилась лишь миг. Вампирша рванула ко мне снова, её платье сползло, обнажая бледные плечи.

— Ты умрёшь здесь, среди их веселья! И не просто умрёшь, а напоишь меня своей кровью, ведь я знаю про перебои с поставками защитного порошка и знаю,