Очнуться волчицей - Наташа Айверс

И в этот момент за спиной раздалось:

— Ника?

Имя ударило, будто камень в спину.

Я застыла. Сердце ухнуло вниз, дыхание сбилось. Имя показалось странно знакомым, а голос — до боли родным. Словно время повернуло вспять.

Медленно, словно во сне, я обернулась.

Возле блестящего седана стоял мужчина в дорогом костюме. Его лицо я не узнала сразу — правильные черты, спокойная уверенность, властный взгляд и глаза, что смотрели на меня так, словно ждали всю жизнь.

— Ника… — повторил он тише, с сомнением, будто и сам не верил в то, что видит.

Мир вокруг будто исчез. Гул улицы, шаги прохожих, даже запах бензина — всё растворилось. Остались только мы двое и имя Ника, застывшее в воздухе между нами.

Я сделала шаг назад, едва не споткнувшись. Пальцы судорожно сжали ткань платья. Внутри всё кричало: беги! Мы его не знаем! Но ноги не слушались.

Мужчина шагнул ближе.

— Это ты… — сказал он негромко, и в голосе прозвучали облегчение и боль. — Ты нашлась.

Я не знала, что ответить. Просто стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Глава 37

Ника (Айлунна)

Мужчина вдруг раскрыл объятия и шагнул ко мне:

— Ника!.. — голос его дрогнул.

И в ту же секунду на меня обрушилась лавина воспоминаний. Картинки вспыхивали одна за другой: зимний вечер, тёплый свет в гостиничном номере, чемоданы у стены, наш с отцом спор… Я уже не помню из-за чего именно мы ругались, но помню его недовольство и моё нежелание уступать.

— Опять ты упрямишься, Ника… — голос отца прозвучал ровно, почти устало, но за этим спокойствием я слышала привычную стену.

— Я взрослая, папа! — вырвалось у меня, слишком громко. — Ты не можешь решать за меня! Это — моя жизнь!

Он даже не ответил сразу — просто отвернулся к окну, и это молчание обожгло сильнее любых слов. Я чувствовала, в нём закипало раздражение — то самое, которого я всегда боялась и которое неизменно вызывала.

Моя обида была такой острой, что я не выдержала — вылетела из номера, хлопнув дверью, и почти бегом бросилась вниз по лестнице. Холл ослепил ярким светом, морозный воздух улицы опалил щёки. Я шла быстро, не разбирая дороги.

А потом раздался громкий, резкий звук, заставивший меня замереть на месте.

Из-за угла выскочил мальчишка лет пяти, в ярко-красной шапке с помпоном. Он бежал, спотыкаясь, в глазах — паника. Следом за ним бежали двое мужчин. Всё произошло буквально за секунды: короткий вскрик, рывок, ребёнка волоком потащили и затолкали в фургон. Дверца хлопнула, мотор взревел, но я успела достать телефон. Пальцы дрожали, пока я набрала цифры на автомате:

— Девять… один… один…

На другом конце — глухой женский голос ответил мгновенно:

— Служба спасения, назовите адрес…

— Ребёнка похитили! — выкрикнула я, и вдруг визг шин, я оглянулась… в свете фар, ослепительно ярком, я увидела лицо водителя, мчавшегося на меня в легковушке.

Теперь-то я знаю кто это был — дядя Вирены, матери Арсена, которого тот ласково называл дедушкой и которого моя волчица загрызла, стоило ему протянуть свои руки к моему мальчику.

Но тогда я так и не поняла, почему на меня мчится машина и на долю секунды застыла. «Не может быть…» — только и успела подумать я, прежде чем мир перевернулся. Удар, вспышка боли и тьма.

Голос отца прорезал её, вырывая меня из воспоминания:

— Ника?.. Ты в порядке?

Я моргнула. Папа стоял передо мной, такой же, как всегда — высокий, уверенный, правда седых волос на висках прибавилось, а в глазах — отчаянная надежда.

— Папа!.. — голос сорвался.

Я кинулась к нему, уткнулась лицом в его грудь, вдыхая до боли знакомый запах — резкий, чуть пряный, запах дорогого одеколона, который я помнила с детства. Его руки сжали меня так крепко, будто он боялся снова меня потерять.

— Дочка… девочка моя… Ника… — только и повторял он, прижимая меня к себе.

Слёзы текли сами собой. В голове крутилась одна мысль: я вернулась. Я — Ника. Его дочь.

Тёплое пальто легло мне на плечи. Он одной рукой обнял меня, другой коротко махнул охранникам. Те без слов распахнули перед нами стеклянные двери гостиницы. Внутри было тихо. Мягкий ковролин под ногами приглушал звук шагов, хрусталь люстры отражал золотой свет.

Я вошла в номер люкс, что снял отец, чувствуя себя будто во сне: стены, обитые тканью, мягкая мебель, ровный гул кондиционера… И не верилось, что всего несколько дней назад я спала, свернувшись клубком в дупле дерева, боясь погони.

И только сейчас я вспомнила… Мой отец — миллионер с Юга, Александр Морель. Красивый, импозантный мужчина, вдовец, владелец оружейной корпорации MoreTech Industries — той самой, что снабжает армии и частные охранные компании самыми новейшими разработками в области вооружений.

— Тебе нужно отдохнуть, Ника, — голос отца дрогнул, но он постарался скрыть волнение. — Привести себя в порядок.

Номер оказался огромным — люксовый, с двумя спальнями и гостиной. Воздух пах чистотой и свежим бельём. Я растерянно стояла посреди своей спальни, прижимая к себе полы папиного пальто, пока он отдавал короткие распоряжения. Через пару минут появилась горничная — молчаливая, в безупречно выглаженном фартуке. Она принесла стопку белоснежных полотенец, косметику, фен и даже мой чемодан — тот самый, что остался здесь в ночь моего исчезновения. Отец так и не уехал из гостиницы, всё это время жил здесь, разыскивая меня и цепляясь за малейшую надежду. Пока я смотрела, не веря своим глазам, горничная уже ловко и аккуратно раскладывала мои вещи по местам, будто это входило в её ежедневные обязанности. Как и прежде, всё решалось мгновенно — были бы деньги.

Отец мягко подтолкнул меня к двери ванной:

— Сначала душ. Всё остальное потом.

Горячая вода обрушилась на меня, смывая кровь, грязь, пыль дорог и ночёвок в лесу. Я стояла под струями, пока кожа не покраснела, а голова не закружилась от пара. В зеркале отражалась я — чужая и знакомая одновременно: под глазами темные круги, волосы спутаны, губы искусаны до крови. Не представляю как папа меня узнал, я сама с трудом узнавала Нику в этой девушке.

Я натянула махровый халат, мягкий и пушистый, и вышла в спальню. На кровати уже был разложен аккуратный набор: шёлковое бельё, моё любимое платье цвета топлёных сливок, мои любимые духи, и туфли.

Пальцы коснулись шёлковой ткани, я