Очнуться волчицей - Наташа Айверс

Приглашает в своё поместье, хочет познакомиться с моей семьёй — с сыном и названным братом. Всё ради подписания контракта на десять лет и доступа к новейшим разработкам MoreTech Industries, включая нейтрализатор нового поколения. Говорит, что он его уже протестировал на оборотнях.

Я нахмурился:

— Ты проверял?

— Я связался с кланами, — устало потер переносицу Альрик. — Ни один не покупал у него новый нейтрализатор. Тогда как он его тестировал? И откуда он знает о тебе? Я понимаю — о сыне, возможно, да. Но о том, что у меня есть названный брат, знают только оборотни.

Он открыл ящик стола, достал небольшой футляр и поставил на стол. Внутри лежал серебристый перстень с едва заметными гравировками.

— Вот он, — сказал Альрик. — Новый нейтрализатор. Я хотел сравнить его со старым образцом, который нам передали при первом контракте. А… его нет в сейфе.

Я молчал, не сразу уловив, куда он клонит.

— Ты брал его? — прищурился он.

— Забыл о нём напрочь, — отрезал я. — Даже не вспоминал об этой штуке.

Он сжал виски пальцами и горько хмыкнул:

— Кроме тебя и меня, доступ к сейфу имел только один человек, — произнёс он медленно. — Арсен.

Я поднял бровь.

— Может, стоит поговорить с ним?

Альрик откинулся на спинку кресла, закрыл глаза.

— Думаешь, я не пробовал? Он со мной почти не разговаривает. Сбегает из дома, уходит, несмотря на охрану. Может пропасть на день, на два. В прошлый раз его след поймали аж на юге, в нескольких часах пути. И это не впервые. Всё началось… — он запнулся, — на его день рождения. Три месяца назад.

В его голосе звучало почти отчаяние.

— Боишься с ним говорить? — спросил я прямо.

— Боюсь сломать то, что между нами ещё осталось, — признался он тихо.

Я встал.

— Где он сейчас?

— Опять сбежал сегодня утром.

— Тогда я сам. Пойду с твоими людьми по его следу. Поговорю.

Альрик только кивнул, не возражая.

Мы вышли сразу. Дождь слегка сбил запах, но я умел читать землю: примятую траву, надломленные ветки, лёгкие вмятины лап. Арсен бежал быстро, но не так осторожно, как взрослый волк.

Чем дальше мы шли, тем сильнее терзала тревога. На юге лес редел, уступая место равнинам. И вдруг — пустота. Следы оборвались, будто он растворился в воздухе.

Мы с ребятами начали прочёсывать территорию. В груди холодком шевельнулся страх: именно так оборвался след моей жены в тот день.

Поиски длились уже больше часа, когда я заметил табличку на шлагбауме:

«Частная территория. Вход воспрещён.»

Я нахмурился, достал телефон и набрал Альрика.

— Как называется фирма Александра Мореля?

На том конце повисла пауза.

— MoreTech Industries, — наконец ответил он.

— Адрес? — рыкнул я.

Он продиктовал. Это не могло быть совпадением. Именно сюда нас приглашали на подписание контракта в следующем месяце. И именно здесь оборвался след Арсена.

— Я перезвоню, как только что-то выясню, — бросил я и отключился.

Оставив людей и одежду у шлагбаума, я пошёл дальше один в облике волка.

Ветер принёс новый запах. Я замер. Сердце билось гулко, заглушая все звуки вокруг.

Запах был родной крови. Щенок.

Я осторожно крался с подветренной стороны, а запах становился всё сильнее. Щенки. Двое. Совсем маленькие. И в их аромате было нечто такое, от чего кровь закипала, а сердце готово было разорваться.

Я высунул морду из-за кустов. На полянке, расстелив плед, сидела она.

Айлунна.

Моя истинная. Живая. В человеческом облике. На ней — джинсы и тёплый вязаный свитер. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и мягко падали на щёки. Она смеялась — тихо, счастливо, так, что у меня перехватило дыхание.

Арсен был в волчьем обличье — довольно катался по траве, а по нему карабкались два крошечных комочка шерсти. Они визжали, путались в лапках, сваливались и снова карабкались.

Я не чувствовал запаха ни Айлунны, ни Арсена. И уже понял, что это действие нейтрализатора. Зато я различал запах щенков. Они пахли мной и ею.

Я сделал шаг вперёд. Ветки хрустнули. Арсен резко поднял голову, его глаза расширились от шока. Щенки пискнули, прижавшись к нему.

Айлунна вскинула взгляд. В её глазах — испуг, радость, неверие, боль. Всё сразу.

Я вышел на поляну. Арсен рванул вперёд, шерсть на загривке встала дыбом: семилетний малыш защищал свою семью, как взрослый волк, заслоняя мать и щенков, что с любопытством уставились на меня. Один, шатаясь, сделал шаг навстречу, тихо повизгивая.

Айлунна закрыла рот рукой и выдохнула еле слышно:

— Кай…

Мир будто замер. Я слышал только собственное дыхание и бешеный стук сердца.

Полтора года пустоты, почти без сна и надежды — и вот она, передо мной. Моя любимая.

Я сделал шаг. Её глаза заблестели. Надеюсь — это слёзы радости. Щенки, устав ждать, снова принялись возиться, дёргая Арсена за хвост.

Я подошёл ближе, лёг, подполз к её ногам и опустил морду ей на колени.

Почти беззвучный шёпот сорвался с её уст:

— Кай…

Она опустила руки мне на морду, гладила, зарываясь пальцами в шерсть. Я ткнулся носом в её ладонь и тихо заскулил — не чувствуя её запаха, но замирая от счастья, что она жива и, кажется, рада меня видеть.

Щенки заскулили в ответ и, переваливаясь на неуклюжих лапках, поползли ко мне.

Глава 40

Ника

Жизнь среди людей оказалась тяжелее, чем я ожидала. Отец сделал всё, чтобы мне и детям было комфортно: охрана, просторный дом, врачи, прислуга, тишина и забота. И всё же я ощущала себя чужой в этом мире. Не хватало просторных лесов, свободы, быстрого бега, свиста ветра в ушах, запаха снега и хвои, утренней росы под лапами. Люди слишком много говорили и слишком мало чувствовали. Среди них я заново училась фальшиво улыбаться, подбирать слова и прятать инстинкты.

Моя беременность почти ничем не отличалась от обычной, человеческой — разве что я много и крепко спала и быстро уставала. Когда подтвердили, что малышей будет двое, меня сразу положили под наблюдение — перестраховка, не больше. Было больно видеть, как в глазах папы загорается надежда на «обычных» внуков; когда он узнал, что это двое мальчиков, счастью его не было предела. А мне было по-настоящему грустно: я так надеялась, что мои мальчики будут оборотнями как Кай и Арсен.

Тот разговор в гостинице когда я рассказала папе правду дался нам нелегко. К моему признанию о беременности отец отнёсся спокойно, хотя и уговаривал «подумать» о браке с Леоном — мол, он мог бы стать