Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс

Что скажет Аделаида? Как она отреагирует? Она несколько раз повторила в письме, что будет рада меня видеть.

Кэб замедлил ход. Осталось совсем немного.

Мы остановились. Возничий назвал сумму. Мои пальцы дрожали, когда я доставала монеты. К счастью, Глория подсказала мне обменять деньги на корабле, когда мы уже приближались к порту назначения.

Дверца открылась, и я вышла на мощеный тротуар, прямо перед незнакомым домом. Высокие окна, тяжелая дубовая дверь. Все было так, как я могла себе представить: респектабельно, дорого. У Фортескью не могло быть “бедных родственников”.

Подняв голову, я посмотрела на дверь. Моя ладонь медленно потянулась к дверному молотку.

Дверь передо мной бесшумно раскрылась. На пороге стояла горничная, или, быть может, домоправительница - я пока не знала точно. Женщина в строгом черном платье, с тугим пучком на затылке, выглядела как воплощение типичной английской сдержанности. Сначала она посмотрела на меня с легким недоумением, явно не узнавая.

- Здравствуйте, - произнесла я. - Могу я увидеть…

В этот момент её глаза округлились, и она шумно втянула воздух.

- Эйлин, мисс Эйлин! Вот уж кого не ожидала увидеть! Входите, входите, конечно же! Рада вас видеть! - Она говорила это, но сама украдкой оглядывала мою фигуру, задержавшись взглядом на груди и животе. Наверное, подумала я, Лондон тоже большая деревня, и шила в мешке не утаишь. Слухи о ребёнке явно просочились, несмотря на все старания семейки Фортескью.

Женщина проводила меня в гостиную - респектабельную, дорогую, но не кричащую: обитая коричневым шелком мебель тёмного дерева, приглушенно-розовые обои, картины на стенах, цветы в тяжелых вазах.

Едва я успела войти, как молодая женщина, сидевшая с книгой в кресле у окна вскрикнула и, не соблюдая никаких церемоний, бросилась мне на шею.

- Дорогая моя, ты здесь! Я просто не могу поверить! Кажется, только вчера получила от тебя письмо и зачитала его до дыр! - Она расцеловывала меня в обе щеки. Наверняка это была Аделаида.

Через её плечо я посмотрела на женщину постарше, которая тоже спешила навстречу. Та тоже приветливо улыбалась, не торопясь подошла, нежно погладила меня по спине и поцеловала в висок.

- Ах, Эйлин, сколько же я тебя не видела! - проговорила она, и тут же обернулась к горничной: - Мэг, сейчас же подай горячий чай, мисс Эйлин совершенно заледенела! Странно, что твои родители ни словом не обмолвились о твоём приезде, хотя мы виделись с ними буквально позавчера.

- Да, да, я все расскажу, - поспешно ответила я. - Я сейчас все расскажу. Немножко приду в себя. Я только с парохода.

Мать с дочерью многозначительно переглянулись, а затем усадили меня в кресло. Я же про себя начала повторять легенду, которую продумала до мелочей ещё на корабле.

Глава 31

Обед в доме Аделаиды и её матери оказался на удивление тёплым и душевным.

За столом, где по-домашнему вкусно пахло свежей выпечкой и чаем, я чувствовала себя непривычно, но приятно. На меня не стали набрасываться с вопросами, а деликатно позволили согреться и расслабиться.

Мать Аделаиды, которая сидела напротив меня, вдруг подалась вперёд, и её глаза блеснули.

- Ах, Эйлин, ты так повзрослела за это время! - воскликнула она, и в её голосе звучала неподдельная нежность. - Даже глаза совсем другие! Я сейчас вспоминала тебя совсем крошкой, как ты взбиралась ко мне на колени и лепетала: «Тётя Хелен, будет ли пирог?».

Её слова вызвали лёгкую улыбку на моих губах. Я, конечно, не могла этого помнить, но приятно было ощущать эту любовь.

- Я просто обожала тебя, крошка, - продолжила Хелен, глядя на меня с такой искренностью, что моё сердце дрогнуло. - Помню, когда я была… ну, когда ждала Дели, - она любовно провела рукой по волосам Аделаиды, которая сидела рядом с ней, - я так мечтала, что будет девочка, и как будет славно, если вы подружитесь. Мы очень скучали по тебе, дорогая. И сейчас просто счастлива видеть тебя в добром здравии.

Это было так трогательно, так важно для меня сейчас. Я взяла её руку, лежавшую на столе, и нежно сжала.

- Да, - тихо произнесла я, глядя в её глаза, - я тоже счастлива, что мы есть друг у друга.

Разговоры перетекали от воспоминаний тёти Хелен и Аделаиды к настоящему, от общих тем к более личным. Я чувствовала себя так, будто всегда их знала. Это было редкое ощущение покоя, которого я так давно не испытывала. Уже за это я была благодарна этим женщинам.

Затем Аделаида и тётя Хелен начали расспрашивать меня о моей жизни. Как я живу, как у меня дела, что привело меня сюда так внезапно.

Я чувствовала, как их взгляды полны любопытства и немного тревоги, но я была готова к этому. Я давно научилась держать себя в руках, не выдавая своих истинных эмоций.

- В общем, наверное, как у всех это происходит, - отвечала я, не моргнув глазом, и мой голос звучал ровно и спокойно, - как выдали замуж, так вот и погрузилась в хозяйство. Занимаюсь и полями, и скотиной, в основном лошадьми.

Их глаза округлились, а со стороны Хелен послышались изумлённые «ах» и «ох». Они смотрели на меня с таким удивлением, что я едва сдержала улыбку.

- Да как… наша нежная девочка! - воскликнула тётя Хелен, приложив руку к груди. - Ты же раньше к лошади даже подойти боялась! Как ты занимаешься лошадьми?

Я позволила себе лёгкую, горделивую улыбку. Это был тот самый момент, когда можно было немного похвастаться, не вдаваясь в лишние подробности.

- Я недавно даже местные скачки выиграла, - сообщила я, с удовольствием наблюдая, как вытянулись от удивления их лица.

- Ох, какая ты вообще… такая невероятная! - воскликнула Аделаида, и её глаза заблестели. - Америка тебя изменила! Ты совсем-совсем другая, совершенно какая-то новая!

В их голосах звучало восхищение, смешанное с лёгким недоумением. Они видели перед собой не ту робкую девочку, которую помнили, а другую… уже женщину, прошедшую через многое, ставшую сильнее. И это чувство изменения, этой трансформации в их глазах, было мне очень близко на самом деле.

Затем, после небольшой паузы, Аделаида аккуратно, почти шёпотом спросила:

- Ну… а почему ты в трауре? Что-то случилось? Я не могу не спросить об этом.

Этот