Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс

Вскоре вернулся стюард и вручил мне книгу. Я поблагодарила.

Пора было переодеваться к ужину, поэтому мы с моей новой знакомой вежливо попрощались.

Моя каюта была уютной и добротной, хотя и небольшой - для одного человека. Мне она обошлась в сто девяносто семь долларов, что было значительной суммой, но обеспечивало комфорт и уединение в этом долгом путешествии. В ней было все необходимое: кровать с мягким матрасом, небольшой столик, кресло, комод для вещей и даже иллюминатор, сквозь который можно было наблюдать за бесконечной водной гладью. Здесь я чувствовала себя защищенной от всего мира.

Присев, я открыла книгу на той странице, где было заложено письмо от Аделаиды. Оно пришло чуть ли не в последнюю минуту, когда я уезжала, и прочитала его уже в дороге. Сейчас я развернула его машинально, хотя знала наизусть каждую строчку. И в очередной раз мысленно поблагодарила Аделаиду, которая очень удачно для меня пустилась в письме в те воспоминания, которые были так нужны мне.

Из этого письма я узнала, что Эйлин, будучи совсем юной девушкой из знатной английской семьи Фортескью, чье благородство граф Фортескью однажды обменял на богатое американское приданое своей жены, влюбилась без памяти.

Ее избранником стал не тот, кого ей прочили родители - молодой человек, студент, полный страсти к исследованиям и без знатных титулов. Их связь была тайной, горячей и искренней. Когда он, следуя за своими мечтами покинул Англию, пообещав вернуться, Эйлин обнаружила, что беременна.

Ее отчаянное письмо, отправленное возлюбленному, так и не дошло до адресата - оно было перехвачено родителями. Это стало началом настоящего скандала в чопорном семействе Фортескью. Эйлин была фактически заперта в доме, ее положение тщательно скрывалось от света, пока родители лихорадочно наводили справки о молодом человеке. Нужно было как-то решать вопрос с женитьбой. Эйлин только ждала и молилась, проливая слёзы. Однако, вскоре пришло известие, что возлюбленный её погиб от тропической лихорадки где-то на чужбине.

Чтобы избежать позора, граф и графиня Фортескью приняли суровое решение. Под покровом строжайшей тайны, в отдаленном поместье, с помощью привезенного из другого города доктора, Эйлин родила сына Мэтью. Аделаида, её кузина, выбранная родителями Эйлин компаньонкой дочери, стала единственной свидетельницей и хранительницей этой горькой тайны, оказавшись самым близким человеком для Эйлин.

Спустя год, когда малыш Мэтью немного подрос, так и находясь вместе со своей юной матерью “в ссылке”, Фортескью объявили в высшем свете, что Эйлин и Аделаида отправляются в продолжительное путешествие по Европе, постигать искусство и изящные науки.

В тот же день, пока мать отвлекала внимание Эйлин, ребёнка незаметно увезли с няней в неизвестном направлении. Эйлин поставили перед фактом: она должна выйти замуж. Когда девушка попыталась протестовать, родители жестко ответили, что если она не подчинится их воле, то никогда больше не увидит своего ребенка. Безысходность и угроза разлуки с сыном вынудили Эйлин согласиться.

Ее ждала Америка - родина ее матери. Этой женитьбой родители Эйлин намеревались не только избавиться от источника позора, но и окончательно пресечь все связи с нежелательным прошлым. Они договорились с Оливером Брауном о браке с Эйлин, щедро заплатив ему за то, чтобы он взял на себя эту «запятнанную» невесту.

Прозвучал второй гудок, извещающий, что можно выходить на ужин.

Я поднялась, посмотрела в зеркало, висящее на стене каюты. Сначала я не собиралась выходить - аппетита не было совсем. Однако, знакомство с малышкой Лиззи и её говорливой мамой странным образом подействовало на меня: как глоток свежего воздуха, развеявший мои тяжёлые мысли. Захотелось услышать людские голоса и детский смех. В конце концов, поужинать тоже не мешало.

Глава 30

Корабль, который целых четырнадцать дней был моим домом и моим убежищем, теперь неторопливо скользил к английским берегам. Замедлял ход так плавно, что перемену можно было ощутить скорее нутром, чем услышать. Огромный стальной кит, кажется, устал от бесконечного плавания и, вздохнув, готовился прилечь у причала. Гудение двигателей стихало, и на его место приходили другие звуки - звонкие крики чаек, плеск волн о массивный борт, гул портового города. Англия. Лондон. Я вглядывалась в туманные очертания берега, и сердце мое, словно загнанная птица, металось в груди. Сквозь дымку проступали силуэты домов, пахло тиной, рыбой, углем, морем - чужими мне запахами, которые вызывали легкую, беспокойную дрожь. А может быть, меня просто знобило от сырости.

- Эйлин, моя дорогая, ну вот мы и дома! - Голос Глории Сайкс, звонкий и полный жизнерадостности, вывел меня из оцепенения. Я обернулась. Она стояла рядом, румяная, с неизменными кудряшками, выбивающимися из-под шляпки, и ее глаза сияли неподдельным восторгом. Ее новенький дорожный костюм был нарядным, а сама она - очень хорошенькой.

За эти дни миссис Сайкс стала мне настоящим спасением от одиночества. Ее неумолкаемый щебет, истории о ее серьёзном деловом муже и его невероятных достижениях, ее советы по самым разным вопросам, от выбора тканей до приготовления пудинга, - всё это заполняло пустоту вокруг меня, не давая погрязнуть в своих собственных тревогах.

Рядом с ней, крепко держась за подол юбки, стояла маленькая Лиззи. Ее огромные синие глаза, казалось, впитывали в себя каждую деталь нового, такого большого мира. Трехлетняя крошка, похожая на ангелочка с золотистыми кудряшками. Я почувствовала, что буду скучать по ней - так сильно привязалась и привыкла.

- А ты, моя дорогая Эйлин, что-то совсем не похожа на человека, прибывшего домой! - Миссис Сайкс, прищурившись, заглянула мне прямо в глаза, и в ее голосе прозвучали те самые нотки добродушного, но настойчивого любопытства. - У тебя такой вид, будто ты вот-вот должна сдавать экзамен по истории а шерстяные гольфы колются и раздражают, помнишь? Я ненавидела школу из-за этих самых гольф. Неужели ты не рада, что мы прибыли?

Я постаралась выдавить из себя улыбку, которая, чувствовала я, вышла какой-то натянутой.

- Очень рада, Глория, дорогая. Просто, знаешь, столько впечатлений… И дорога утомила немного.

- Ну конечно, конечно! - она понимающе кивнула. - Путь неблизкий, и порой кажется, что морской воздух не только бодрит, но и высасывает все соки, верно? Мой Генри всегда говорит, что морские путешествия - это как жизнь в миниатюре: сначала буря, потом штиль, а потом... - она хихикнула, - ...снова буря! Но вот мы и здесь, на пороге родной земли! Ты не представляешь, Эйлин, как я скучала по настоящему английскому чаю! И