Демоница из статуэтки клана Чи Су - Бай Сюли

– Цин! Нам пора! – послышался нетерпеливый голос Лан-Лан, что ходила неподалёку.

– Лучше поторопись! – сказал Юшенг, нежно коснувшись пальцами её щеки.

– Тебе тоже следует вернуться. Если они начнут искать и не обнаружат тебя на месте…

Кивнув, Юшенг на секунду прижался к её губам своими губами и сразу после этого исчез, оставив вокруг Цин золотистые всполохи заклинания-перемещения и тёплый след на губах.

– Ну что вы так долго? – напустилась на неё лисица, подходя ближе. – Знаешь, кажется, я заблуждалась на его счёт…

– Я тоже, – ответила ей Цин, незаметно коснувшись своих губ кончиками пальцев.

В её сердце теплилось какое-то трепетно-нежное чувство к Юшенгу, природу которого она пока не могла понять. Неужели она… влюбилась? Когда эта мысль сформировалась в её сознании, Цин тряхнула головой. Лучше не думать сейчас об этом! Она разберётся с этим позже. При следующей их встрече.

Цин перевела взгляд на лисицу.

– Идём! Скоро здесь соберётся шумная толпа торговцев, и к тому времени я предпочитаю быть как можно дальше отсюда!

Лан-Лан кивнула, и они направились вдоль главной улочки Ли-Сяня.

Лисица что-то бормотала себе под нос, пока они двигались в противоположную от академии Цзянь-Фен сторону. Туда, где их уже ждал мир Бездны.

Внезапно сквозь тихое бормотание лисицы в голове Цин прозвучали слова Юшенга:

«Скажи, когда мы увидимся в следующий раз?»

Сложив вместе средний и указательный пальцы, Цин вывела золотистый узор прямо в воздухе, передавая ему свою мысль:

«Очень скоро, Ван Юшенг из клана Хутао!»

Ответ последовал незамедлительно:

«Тогда я буду с нетерпением ждать, Юй Цин из клана Чи Су!»

Губы Цин тронула несмелая улыбка.

– Цин из клана Чи Су, – повторила она вслух его слова и рассмеялась.

Впервые с момента своего пробуждения она так искренне и беззаботно смеялась, пальцами ощущая твёрдость кристалла потерянных душ.

– Что тебя так развеселило? – спросила Лан-Лан, с любопытством покосившись на Цин.

– Ничего, идём! – ответила Цин, пряча улыбку.

Внезапно пошёл снег. Первый снег в этом году, и Цин подставила ладонь, ловя резную снежинку.

Она глубоко вдохнула, смотря на разгорающийся перед ней закат. Воздух был чистым и холодным и благоухал робкой надеждой.

Эпилог

За окном только занимался новый день, но в комнате было светло от золотистых всполохов заклинания, которое Юшенг старательно выводил пальцами в воздухе.

«Тогда я буду с нетерпением ждать, Юй Цин из клана Чи Су!» – мысленно передал он ей то, что отчаянно хотел сказать ещё там, находясь на главной улице Ли-Сяня. Увы, обстоятельства не располагали к длительным беседам и чрезмерной откровенности. И всё же Цин должна знать, что он останется ей верен, даже если все три мира в одночасье ополчатся против неё.

Воздух в комнате потрескивал и искрился, закручиваясь по спирали.

«А я ведь люблю её, и люблю уже давно…»

Эта мысль, такая же ясная, как небо в самый безоблачный день, пульсировала в его голове и настойчиво просилась наружу.

«Скажи ей! Скажи ей прямо сейчас! Ты должен сказать!» – всячески уговаривала его и подталкивала к откровенности эта назойливая мысль, но Юшенг оставался непреклонен.

Как только Юшенг одним плавным движением руки развеял созданное заклинание, золотистые искорки исчезли, мгновенно погружая комнату в лёгкий сумрак. Нет, не сейчас. Он расскажет Цин о своих чувствах, глядя ей в глаза, и будет надеяться, что увидит в их глубине взаимность.

Юшенг поднялся с постели, на которой сидел до недавнего времени, и подошёл к окну. На улице начался самый настоящий снегопад, и Юшенг порадовался, что, прежде чем уйти, Цин накинула на плечи плащ. Она непременно замёрзла бы, окажись сейчас без тёплой одежды. Кто знает, сколько времени ей придётся бродить по землям Бездны?

Юшенг нахмурился, глядя на то, как резные снежинки падают вниз, покрывая каменную плитку, выложенную занятным узором перед центральным входом. Юшенг нисколько не сомневался, что с уходом Цин жизнь в академии станет скучной и пресной, словно картина, вмиг лишившаяся ярких красок, или еда, в которую забыли добавить соль.

Юшенг уже скучал, хотя они расстались каких-то несколько минут назад, и с тех пор все его мысли занимала одна лишь Юй Цин. Несмотря на ухищрения наставницы Мейфенг и Хоу Сянцзян, ей всё же удалось покинуть академию Цзянь-Фен, но только благодаря его стараниям. Не подоспей он вовремя… Юшенг сжал руки в кулаки, боясь представить, что заклинатели клана Хутао сделали бы с Цин в таком случае. Они непременно погасили бы тот необузданный огонь, что ярко полыхал внутри демоницы. Друзей он согревал, а вот врагов обещал сжечь, обратив их в тлеющие угли. Но даже с тлеющими углями нужно быть осторожным.

На этот раз Сянцзян наряду с наставницей Мейфенг зашли слишком далеко. Что за самовольность? Кто им позволил привести в Ли-Сянь заклинателей клана Хутао? Кто им позволил нарушить правила академии? Какую цель они преследовали?

Взгляд Юшенга не сходил с земли, укрытой белым снежным покрывалом, пока небожитель размышлял.

Во всей этой истории с кланом Чи Су явно было что-то не так. Юшенг нутром чувствовал это. Цин была права, говоря о том, что наставница Мейфенг каким-то образом причастна к произошедшему в гроте Вэйюань. В противном случае с чего бы она так всполошилась? Зачем обратилась за помощью к генералу Хоу Хонгу? Зачем впутала во всё это Сянцзян?

Юшенг верил Цин, но у него не было ни одного доказательства против наставницы Мейфенг. А значит, он должен обратиться к небесному императору Ся Джи. Лишь он один сможет разобраться во всех хитросплетениях, произошедших двести лет назад. И медлить нельзя. В любой момент заклинатели клана Хутао, от которых не следовало ждать пощады, могут отыскать Цин. Сколько она сумеет от них скрываться? Сколько продержится? Юшенг обещал, что поможет ей, и он намерен сдержать своё слово, чего бы ему это ни стоило.

Решив не откладывать разговор с императором, Юшенг отвернулся от окна и решительным шагом направился в сторону двери. Но когда до неё оставалось всего несколько шагов, деревянное полотно само собой отворилось прямо перед ним. В проёме же, к удивлению Юшенга, показалась госпожа Мейфенг.

– Жди снаружи и смотри, чтобы нам никто не мешал. Ослушаешься – умрёшь! – приказала она тому, кто остался за дверью, а затем прошла внутрь.

Наставница тихо затворила за собой дверь и окинула комнату Юшенга цепким взглядом. Убедившись, что здесь кроме него никого нет,