Врачебная тайна - Дия Семина

Мне пришлось достать из сумки монету, и показать старушке, чтобы добавить к её бурному темпераменту толику сговорчивости.

— Я некоторое время провела в монастыре с Марией, его матерью, и она слёзно просила проведать сына, пожалуйста…

— Эта шалава убила моего сыночка, моего родимого! На каторге ей самое место, а не в монастыре, проклятая тварь. И ты такая же, не нужны мне твои деньги, и Колька мой внук, мать ему такая не нужна…

Не успев начаться, разговор сорвался в пропасть, разбивая всякую надежду на возможность договориться. Скорее всего, и парень также думает о своей матери, уж эта старушка промыла ему мозг по самые пятки.

Кучер переступил с ноги на ногу и, кажется, уже понял всю бесперспективность нашей попытки. Но я закусила удила. Интуиция или профессиональный нюх сработали, неважно, потому что я учуяла в старушенции очень тонкий, почти незаметный намёк на ложь.

Она с ней жила десятилетие, и уже сама поверила в неё. Она да, а тело нет. Невербальные приметы мгновенно выдали: голос изменился, стал писклявым, нападение более активное, ведь я не Мария, мне достаточно было просто отказать в разговоре. И последнее, её глаза начали часто моргать, а голова качаться из стороны в сторону, словно она сама отрицает свои же слова.

Но всё это полная чушь…

Потому что в моём сознании появился безразличный голос леди Хайд: «Она лжёт и знает гораздо больше, чем говорит. Тебе достаточно при кучере вывести её на чистую воду!».

Бабка времени зря не теряла и начала закрывать перед нами дверь, войти без ордера не имеем права, и нам никто его не даст.

В момент, когда ситуация показалась безнадёжной, к дому подошёл парень, крепкий, довольно симпатичный, и я сразу увидела в нём некоторую схожесть с Марией. Одет просто, но добротно, на носу круглые очки и в руках какие-то бумаги. Явно не рабочий, значит, потенциал у него есть и возможно, он выслушает меня.

— Бабуля, что происходит! Вы кто? Простите, сударыня, не признал. Плоховато вижу, — он начал грубо, но, заметив моё, довольно дорогое платье и хорошую карету перед домом, сменил гнев на милость.

— Они уже уезжают, нам не о чём говорить! — завопила старуха и тем окончательно себя выдала.

А я ухватываю последнюю ниточку надежды не потерять контакт и заинтересованность Николая.

— Нам, как раз есть о чём говорить. Но боюсь, если начну разговор в лоб, то вы поступите так же, как ваша бабушка, и не дадите мне шанса сказать правду, как она есть.

Парень стоит в нерешительности. Видимо, такая красивая барышня впервые проявляет к нему интерес. Бабушка вдруг вышла из своего укрытия и схватила внука за рукав, заставляя войти во двор. Но он отдёрнул руку.

— Бабуля, надо проявить уважение, если госпожа приехала…

— Она такая же, как твоя мать, поди арестантка…

— Придержи язык, старуха, на боярыню наговариваешь, за одно это тебя также сошлём и богу научим молиться, да и аристократов уважать! — кучер не стерпел и прогудел как паровоз, бабка мгновенно поникла.

— Так вот, раз дело уже перестало быть секретным, то да, я имела честь быть недолго знакомой с вашей матушкой. И посему хочу с вами поговорить и желательно в доме…

Начинаю выдвигать требование, но парня, как подменили:

— За весть спасибо, рад, что она жива. Больше я о ней знать не хочу…

Он резко сделал шаг в сторону и второй, ещё немного и спрячется за калиткой, вслед за своей бабушкой, которая уж сбежала и стоит на крыльце, выглядывает, прислушивается к разговору, но страх не даёт ей шанса вернуться, и ей есть чего бояться, я прямо сейчас разрушу её жизнь, как она разрушила жизнь невестки.

— Но она не убивала вашего отца! — начинаю экспансию.

— Она всем это говорит, но она убила…

— Это была самооборона, и я могу это доказать. Только что мне ваша бабушка, свекровь Марии, это подтвердила! — выстреливаю самые опасные фразы, надеясь, зацепить парня на интерес. По нему видно, что давняя трагедия изводит его до сих пор. Он всё ещё страдает. Он всё ещё тот мальчик, что стал невольным свидетелем трагедии.

— Я? Да что вы такое несёте? Я сказала, что она убила моего сына! — заверещала старуха.

Кучер так на меня посмотрел, словно вообще ни фига не понимает в происходящем, какого лешего я вообще здесь делаю, зачем навязываюсь людям, готовым захлопнуть перед моим носом дверь. Но я настойчива.

И говорю громко, теперь уже старухе:

— Она защищалась. На самом деле Мария и мухи не могла бы обидеть. Она очень сильная, крепкая и красивая женщина. Признайтесь, ваш сын её ревновал и, кроме того, был пьяницей, ведь так?

В запале я не заметила, как вбежала в ворота за парнем, а он стоит перед крыльцом и смотрит в упор на бабушку.

— Все пьют! — провизжала старуха.

— И пьют, и бьют? Но там было что-то ещё? — я настойчива, меня уже ничего не остановит.

Хватаю за руку парня и проваливаюсь в его кошмар.

Это гипноз, наоборот. Не его я погрузила, а сама ухнула в глубину его воспоминаний. И не успела предупредить кучера, в случае чего держать меня, скрутить силой и увезти домой, потому что нырнула я, а вынырнуть может леди Хайд.

Начинаю говорить в трансе.

«Ты маленький и светленький, твой отец чернявый, Мария тоже темноволосая, это не давало покоя твоему отцу, и он постоянно считал тебя ублюдком, так и говорил. Прости. Но в тот вечер ему в очередной раз твоя бабушка накапала на мозг, наговаривая на невестку. Она говорила, что Машка нагуляла Кольку, но на самом деле, нет. Ты сын своих родителей, только уродился в родню матери, я даже вижу светлого крепкого деда. Ты его копия. Но твой отец в тот вечер напился и хотел тебя утопить в бочке, как щенка, и мать не вытерпела, в пьяном угаре он ударил её несколько, раз схватил тебя, поволок на улицу к бочке, и Мария его ударила по голове чугунной сковородой, он завалился и даже бочку опрокинул, так и лежал в луже до приезда полиции. Ты от страха потерял сознание и ничего не помнишь. Она не виновата!»

Теряю равновесие и под дикий вопль старухи начинаю заваливаться.

— Она гулящая была, да, да, Петька выпимши был, но он не топить, а искупать хотел, все бьют! Меня бил муж, и я терпела! — вопли сдали её же многолетнюю ложь.

Меня под руки держат ошалевший от ужаса