Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

– Аня, подожди, – говорит он, и его голос звучит почти умоляюще, пробираясь под кожу. – Нам нужно поговорить…

Глава 18. Анна Богданова

Я замираю и обреченно закрываю глаза. Вот черт. Не успела.

Медленно оборачиваюсь, и внутри поднимается огромная волна раздражения. Руслан стоит в шаге от меня – высокий, собранный, в своем безупречном темно-синем костюме, который сидит так, словно был сшит по его индивидуальным меркам. Его темные волосы растрепаны ветром, придавая безукоризненному образу оттенок дикой, необузданной свободы. А глаза… В них пляшет невыносимая смесь уверенности и нежности, от которой сердце предательски сжимается, а внутри все горит и плавится.

Мои руки дрожат, а щеки пылают от возмущения. Руслан смотрит на меня своим фирменным спокойным взглядом – тем самым, который пробирает до костей и заставляет колени подгибаться. Он делает вид, будто не понимает причину моего негодования, но я-то знаю – он читает меня как открытую книгу, каждую страницу, каждую строчку, каждое чертово слово…

– Что тебе нужно? – выпаливаю я, скрещивая руки на груди, словно проводя последнюю линию зыбкой обороны.

Он делает шаг ко мне – всего один, но такой решительный, что воздух между нами мгновенно электризуется. Я инстинктивно отступаю назад, упираясь спиной в холодную металлическую дверь подъезда. Бежать больше некуда – я в ловушке.

– Ты сбежала, – говорит он спокойно, словно констатирует очевидный факт. – Снова.

– Я не сбежала, – огрызаюсь я. – Я просто ушла. Имею право. Так что тебе нужно? Зачем ты здесь?

Руслан вздыхает и проводит рукой по волосам – жест, который я знаю слишком хорошо. Жест, который раньше заставлял мое сердце биться чаще.

– Ань, мы уже проходили это много раз. – Его голос звучит как бархат, обволакивая меня с ног до головы. – По-другому с тобой невозможно остаться наедине. Ты всегда убегаешь.

Фыркаю, чувствуя, как щеки вспыхивают ярче заката, а внутри все клокочет от ярости.

– Может быть, я просто не хочу оставаться с тобой наедине, – парирую я, вздергивая подбородок. – Ты об этом не думал?

Уголки его губ медленно, мучительно медленно поднимаются в улыбке, от которой внутри все тает, как снег под весенним солнцем.

– Ага, поэтому ты вчера ночью позвонила именно мне.

Я молчу, слова застревают в горле, и Руслан воспринимает это как маленькую победу – я вижу триумф в его глазах, и это бесит меня до дрожи в коленях.

– Это не повод манипулировать мной и придумывать командировку! – выпаливаю я, когда наконец обретаю голос. – Ты мой начальник, Руслан. Ты злоупотребляешь своим положением, как последний тиран!

Его лицо остается невозмутимым, как гладь озера в безветренный день, и это бесит меня еще сильнее, разжигая внутри настоящий пожар.

– Нам действительно нужно поехать туда, Ань, – говорит он, не отводя от меня взгляда. – Документы с «Олимпом» сами себя не подпишут. На следующей неделе там начнут делать ремонт и завозить оборудование. Тебе ли не знать, ты же готовила все бумаги.

Огорченно вздыхаю, понимая, что избежать поездки с Русланом не удастся.

– Утром я спустился за кофе и завтраком, – тихо продолжает он, видя мое замешательство. – Вернулся, а тебя уже нет… Знаю, что ты виделась с Кариной, она моя подруга и…

– Меня не интересует твоя личная жизнь, – резко перебиваю его, хотя внутри все скручивается в тугой узел от воспоминания о красивой брюнетке, которая пришла, чтобы забрать свою одежду. Одежду из его квартиры, всего-то. О его «подругах» я наслышана еще с прошлой жизни.

Руслан усмехается, и это заставляет меня сжать кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

– Конечно, поэтому ты сбежала и не отвечаешь на мои звонки.

– Говорю же, меня не волнуют твои девушки, или «подруги», как ты их называешь, – фыркаю я, чувствуя предательскую дрожь в голосе.

Его присутствие ощущается физически – жар его тела, пьянящий запах парфюма, который преследует меня даже во снах. Он стоит в полушаге от меня, не касаясь, но я все равно чувствую, как по коже бегут мурашки.

– Ты очень милая, когда ревнуешь, – говорит он мягче, и я вижу, как его взгляд теплеет. – Но это неуместно. Карина для меня просто друг. А вот ты, Ань… – Он делает паузу. – Ты живешь со своим московским женихом под одной крышей. Представь, каково мне думать об этом.

Молчу, игнорируя его последние слова, но в голове невольно возникает картина: Руслан с другой девушкой планируют свадьбу, выбирают кольца, обсуждают медовый месяц… От этой мысли внутри все холодеет, словно меня окунули в ледяную купель. Поспешно отгоняю столь живые образы.

– Во сколько нас ждут в «Олимпе» с документами? – спрашиваю, переводя разговор в деловое русло.

– К трем часам дня, – отвечает он, принимая мои правила игры, хотя в глазах все еще пляшут опасные искры.

Киваю, собираясь с мыслями, и снова пытаюсь выстроить стену между нами. Но у меня ни черта не получается. С каждым днем, проведенным в этом городе рядом с Русланом, сделать это становится все сложнее.

– Перед тем как мы поедем, можем заехать к маме? Она в первой городской, – прошу я, и мой голос звучит неожиданно уязвимо.

– Без проблем, успеваем, – соглашается он без колебаний, и мы идем к его машине, сохраняя дистанцию, которая одновременно и спасает, и убивает.

Руслан открывает мне переднюю пассажирскую дверь. Сажусь без вопросов, хотя обычно предпочитаю заднее сиденье, чтобы между нами было как можно больше места. Сегодня на это нет сил – они все ушли на борьбу с собственными чувствами.

Машина плавно отъезжает от дома, и я смотрю в окно, наблюдая, как проносятся мимо знакомые улицы. Внутри меня полыхает настоящий ураган противоречивых эмоций. Злость на Руслана за его манипуляции. Злость на себя за то, что поддаюсь им как марионетка. Беспокойство за маму, чувство вины перед Кириллом…

Когда мы подъезжаем к больнице, Руслан останавливает машину у входа.

– Я подожду тебя здесь. Не торопись.

– Я быстро, – обещаю и тут же скрываюсь за дверями медицинского учреждения, словно за ними можно спрятаться от собственных чувств.

Прохожу внутрь, и на меня сразу обрушивается запах антисептика и лекарств, который я бы хотела забыть навсегда. Теперь он до конца моих дней будет ассоциироваться у меня со страхом потери родного человека – страхом, выворачивающим душу наизнанку. На мою удачу, в регистратуре немноголюдно – всего пара человек в очереди.

– Здравствуйте, – говорю, подходя к окошку. – Я к Богдановой Людмиле Михайловне. Ее доставили вчера с угрозой повторного инсульта.

Медсестра сверяется с записями и указывает мне направление. Благодарю ее и направляюсь к