Между строк - Ирина Фуллер

— Добрый день, — строго сказала она. — Это инспекция ресторанно-отельной службы города Санкт-Петербурга. Нам поступил сигнал, что в этом отеле есть жалобы на соответствие ГОСТам и нормативам по гостинично-хозяйственной деятельности, поэтому мы делаем замеры размеров кроватей и мощности света.

Она повернулась к Аврелию, который нашел в себе силы соскрестись с жаккардового покрывала.

— Что скажете, коллега?

— Здесь все соответствует норме, — ответил он, но тон был капризный, обиженный.

— Вот и прекрасно. Хорошего отдыха, — последнее было адресовано ошарашенному мужчине.

Констанция изобразила что-то вроде поклона, вытолкала Аврелия сперва в коридор, а вскоре — и прочь из отеля.

На улице она начала отчитывать его на все лады. Он глядел взглядом побитой собаки, молча выслушивая претензии. А когда Констанция, наконец, выдохлась и замолчала, он грустно прокартавил:

— Примерно помнишь, про что была последняя сказка? У меня в голове только обрывки, а там точно было что-то интересное… что-то про хитрого купца и…

Констанция отвесила ему легкую затрещину и пошла вперед по тротуару. Кажется, стажер действительно еще не был готов к самостоятельной службе.

В Библиотеку Констанция вернулась только утром и сразу же пошла к Илье. После разговора с Кингом она приняла решение заняться освобождением Егора более серьезно.

Илья встретил ее прохладно. Судя по помятому лицу и, кажется, несвежей рубашке, он ночевал в кабинете.

— Говори быстро, дел по горло, — проворчал он, заваривая себе кофе.

— Можешь дать доступ к секретным документам Основного Фонда? — прямо спросила она.

Илья недобро рассмеялся.

— Давай мы тебе сразу всю Библиотеку подарим, чего мелочиться-то. А хочешь, ключ от города забирай. Или от страны. От Вселенной! Мы все — твои рабы.

— Тебе надо побольше спать,— покачала головой Констанция, присаживаясь на диван. — Не жалеете вы себя с Кингом…

— Ну, у нас ты есть, чтобы пожалеть. Хотя бы Арта. Я уж как-нибудь.

Сказано было мимоходом. Якобы наполнявший чашку кофе интересовал его больше. Эта небрежность не обманула Констанцию.

Но она решила, что не попадется в эту ловушку. Не будет реагировать на попытки зацепить ее и вызвать ответную злость. Сделав над собой усилие, Констанция спокойно произнесла:

— Ты мог бы дать мне доступ как участнице операции по поимке Калиостро. Тебе ведь одобрили мое участие.

— Это совершенно не означает, что ты можешь теперь перерывать архивы Основного Фонда! — Илья бросил на Констанцию взгляд через плечо. — Но тебе-то палец в рот не клади, всю руку откусишь.

— Илья…

— Петрович!

Констанция встала, ощущая, как все же заражается его раздражением, как оно разливается по венам.

— Я прошу не ради развлечения. Мне действительно важно получить доступ к некоторым документам…

Илья отставил кофе и подошел к ней.

— Думаешь, это как погулять сходить? Если хоть кому-то станет известно, меня казнят прилюдно в главном холле в тот же день. Нелидов только и ждет, когда я допущу ошибку. Ходит за мной по пятам, каждую крошку подбирает. И ты предлагаешь мне сводить тебя на экскурсию в секретный архив?

— Что можно сделать, чтобы я получила доступ, но у тебя не было из-за этого проблем? Какой-то… приказ? Пропуск?

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Зачем тебе? — чуть прищурившись, спросил Илья.

— Это для поимки Калиостро, — солгала она. — Есть одна идея, но не хочу говорить, пока не проверю.

Он чуть склонился к ней, вглядываясь в глаза. Это было неприятно.

— Врешь прямо в лицо, — прошипел он. — Уйди.

— Мне правда надо.

— Уйди, — совсем тихо велел он.

Вздохнув, Констанция развернулась на каблуках.

— Стой, — бросил он ей в спину.

— Уйди, стой — определись, Илья Петрович.

Вывел все-таки. Констанция глубоко вздохнула. Как там Мила говорила? «Дыши квадратом». Надо было попробовать, что бы это ни означало.

Илья обошел ее и встал напротив, снова уставившись холодным, острым взглядом. Белки его голубых глаз были красными, веки чуть припухшими.

— Арта не смей впутывать.

— Да не собиралась я.

— Прекрати уже мне врать! — выплюнул он. — Я тебя насквозь вижу. Ты теперь не остановишься. Тебе ж «надо»! И плевать на всех и вся.

Это было уже нечестно. То есть, он был прав, она действительно подумала о том, что попробует воспользоваться помощью Кинга. Или найдет иной способ. Но ей было не плевать на всех!

— Разберитесь уже со своим Нелидовым, а то у вас совсем крыша поехала. Посмотри на себя, как сбежавший пациент психушки.

— Ты еще мне указывай, как работать.

— Возьми пример с Кинга, прогуляйся по парку, развейся.

— А я возьму пример с Кинга. Попозже, — выплюнул он очень язвительно и вернулся к кофейной станции, чтобы подхватить чашку с остывающим напитком.

Констанция же застыла, нахмурилась: что он имел в виду?

В дверь постучали. Это была Леночка. Она вошла модельной походкой, в самом пошлом образе секретарши, какой можно представить: юбка-карандаш такая тесная, что можно было разглядеть узор кружева на белье, блузка с расстегнутыми чуть не до пупка пуговками, туфли на шпильках. Глянцевые волосы распущены. Констанция закатила глаза, когда Лена с надменным лицом прошла мимо, неся за собой шлейф дорогих, манящих духов.

— Письма отправлены, Илья Петрович, — жеманно заявила она, — сегодня после обеда курьер привезет заказное из Москвы. И Артур Кинг сообщил, что хочет зайти, но вы, наверное, уже знаете.

Она обернулась на Констанцию и снова взглянула на Илью.

— Странно, что они не вместе с Непейводой пришли… Как будто думают, что никто ничего не знает…

— О чем ты? — куда менее манерно произнесла Констанция.

Лена резко, будто только этого и ждала, повернулась к ней.

— Поздравляю, твои видео эксперименты не прошли незамеченными, не зря старалась, — улыбка выглядела на сто процентов лживо, что, впрочем и было целью. — Кинг сразу же повелся.

— Леночка, ты бы работой занялась…

Констанция заметила, что Илью совершенно не волновало поведение секретаря: он присел на край своего стола и стал с интересом наблюдать за диалогом, потягивая кофе. Это здорово взбесило.

— Не той, ради которой тебя наняли, — продолжила тогда Констанция саркастично, — а той, которая действительно нужна Библиотеке.

— Ну что ты так остро реагируешь? Я же радуюсь за вас, от чистого