Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская

Я посмотрела на дверь ванной.

— Для него это материал. Для Миши — жизнь.

— Я знаю.

— Иногда мне кажется, что мы тоже используем их слова.

— Мы фиксируем то, что им причиняет вред.

— Разница тонкая.

— Поэтому не задаём им нужных вопросов.

Она собрала документы.

— Сегодня постарайтесь поспать.

— А диск?

— Берестов обещал результаты к утру.

— Если там действительно план?

— Тогда завтра всё изменится.

— В нашу пользу?

Тамара Леонидовна надела пальто.

— Не обязательно. Но изменится.

Ночью в гостинице сработала пожарная сигнализация.

Я проснулась от резкого звука.

В коридоре кричали.

Соня заплакала, Миша вскочил с кровати.

Я накинула халат, схватила документы и вывела детей.

Охранник направлял всех к лестнице.

— Что случилось?

— Дым на первом этаже.

Мы спустились во двор.

Люди стояли на морозе в пижамах и куртках.

Я обняла детей с двух сторон.

Через несколько минут сотрудник сообщил, что тревога ложная: кто-то активировал датчик вручную.

В этот момент я увидела автомобиль за оградой.

Чёрный.

Он стоял без света.

Когда я повернула голову, машина тронулась.

— Мам, мне холодно, — сказала Соня.

Я укутала её в свою куртку.

Телефон завибрировал.

Неизвестный номер.

«Теперь он знает гостиницу».

Я посмотрела на ограду.

Там уже никого не было.

Глава 23. Заседание, на которое он не пришёл

Утром Роман не явился в суд.

Это было настолько на него не похоже, что я сразу почувствовала опасность.

Павел Громов сидел один. Перед ним лежала аккуратная папка, рядом — телефон.

— Где ваш доверитель? — спросила судья.

— Срочная деловая поездка.

— Он уведомлён о характере заявления?

— Да.

— Почему не подключился дистанционно?

— Технические сложности.

Тамара Леонидовна наклонилась ко мне.

— Он что-то делает.

Я кивнула.

В животе стало холодно.

Судья начала рассматривать ходатайство об изменении временного порядка общения. Тамара Леонидовна представила заключение психолога, сообщения, протоколы полиции, данные о незаконном наблюдении и проникновении.

Павел возражал.

— Ни один материал не подтверждает причастность отца. Напротив, мать использует каждый неизвестный эпизод, чтобы лишить детей общения с Романом Сергеевичем.

— Он знал о травме Лаврова до сообщения подробностей, — сказала Тамара Леонидовна.

— Из контекста следовало, что в квартире находился мужчина.

— Не следовало.

— Это оценочное суждение.

— Как и заявление о материнской нестабильности.

Судья попросила не спорить.

Затем представитель прокуратуры передал информацию о начале проверки по материалам исчезновения Евгения Соколова и возможной незаконной слежки.

Павел впервые потерял спокойствие.

— Как это связано с порядком общения?

— В материалах может содержаться информация о планируемом удержании детей, — ответила Тамара Леонидовна.

— «Может содержаться» не является доказательством.

— Исследование носителя продолжается.

— Тогда ходатайство преждевременно.

Судья ушла в совещательную комнату.

Я смотрела на Павла.

— Вы знаете, где Роман?

Он не повернул головы.

— На деловой встрече.

— В каком городе?

— Я не обязан сообщать.

— Он вчера был возле гостиницы?

— Не знаю, где вы проживаете.

— Но он знает.

Павел медленно закрыл папку.

— Вера Андреевна, вам следует перестать видеть мужа за каждым автомобилем.

— А вам следует перестать помогать ему преследовать мать его детей.

— Я представляю клиента в рамках закона.

— Таблицы с провокациями тоже в рамках закона?

Его лицо не изменилось.

Но пальцы замерли.

— Не понимаю, о чём вы.

— Понимаете.

Тамара Леонидовна коснулась моей руки.

— Не сейчас.

Судья вернулась через двадцать минут.

— До получения результатов проверки встречи отца с детьми проводить без ночёвок, два раза в неделю по три часа, в присутствии специалиста семейного центра.

Я выдохнула.

— Передача детей третьим лицам запрещена. Вывоз за пределы города без письменного согласия матери запрещён. Сторонам обеспечить доступ к телефонной связи без обсуждения судебного спора.

Это была первая настоящая граница, которую Роман не установил сам.

Павел поднялся.

— Мы будем обжаловать.

— Ваше право.

После заседания Тамара Леонидовна сказала:

— Теперь он не может законно забрать их.

— Незаконно может.

— Поэтому охрана.

Телефон зазвонил.

Берестов.

Я включила громкую связь.

— Диск расшифровали частично. На нём есть запись разговора Воронцова с Громовым и Кириллом Лаврентьевым.

Павел, стоявший в нескольких метрах, услышал свою фамилию.

Остановился.

— Что в разговоре? — спросила я.

— Обсуждение варианта удержания детей в загородном доме после очередной встречи. Предполагалось получить заявления от психолога и сотрудников, что дети якобы отказываются возвращаться матери.

Я посмотрела на Павла.

Он побледнел.

— Есть ваша фамилия, — продолжил Берестов. — Но пока непонятна роль каждого участника.

— Когда разговор записан?

— Девять дней назад.

— Значит, план ещё действует?

— Возможно. Мы устанавливаем местонахождение Воронцова.

— Он не пришёл в суд.

— Знаю. Его телефон отключён.

— Где дети?

— С вашей матерью?

— Да.

— Немедленно заберите. Не сообщайте адрес никому.

Я отключилась.

Павел уже шёл к выходу.

— Стойте! — крикнула я.

Он ускорился.

Тамара Леонидовна схватила меня за руку.

— Не бегите за ним.

— Он предупредит Романа.

— Наверняка уже.

— Тогда у нас нет времени.

Мы выбежали на улицу.