Пепельный Странник - С. М. Гейзер

Его глаза темнеют, и внезапно поднимается ледяной ветер, взметнувший песок и закручивающий его вокруг его фигуры.

Хотя я не думаю, что он направляет стихию на меня, я чувствую, как часть его силы ползет по моей коже, замедляя дыхание и делая тело тяжелым и неповоротливым.

Мгновение спустя над ареной вырастает тень — что-то огромное проносится над открытым проемом в крыше. Дракон. Точно такой же, как те, что возвестили о его прибытии в ночь нашей встречи.

Блайт поднимается на ноги, ее воротник прижат к шее, пока она смотрит на кружащего вверху зверя. Я по-прежнему не могу до конца считать ее эмоции, но любопытство остается одним из самых ясных. А теперь к нему примешивается что-то вроде тоски.

Словно она тоже мечтает взмыть ввысь.

Я медленно опускаю взгляд обратно на короля. Сердце колотится, и я ненавижу то, как сбито и впечатленно звучит мой собственный голос, когда я спрашиваю:

— Как тебе удается так легко призывать их и их магию?

— Это непросто. Впрочем, ничего стоящего легко и не дается, верно? — Он моргает, его поза слегка расслабляется, но глаза все еще темнее обычного. — Любая магия требует жертвы.

— Жертвы…

— Да. — Он сжимает ладонь, изучая ее мгновение, прежде чем крепко сжать кулак. — Гораздо большей, чем ты себе представляешь.

— Мне не привыкать к жертвам.

— Возможно. Но это совсем другая игра, нежели те, к которым ты привыкла.

Дракон над головой издает рев. Я сжимаю зубы, сопротивляясь порыву коснуться глаза, показать хоть какую-то слабость или сожаление перед этим человеком.

— Быть может, ты просто не способна отпустить прошлое, пожертвовать тем, что имеешь, ради того, чего жаждешь?

Мой взгляд мгновенно встречается с его взглядом. — Я более чем способна.

— И тем не менее ничего не загорается, — произносит он, лениво взмахнув рукой в сторону нетронутых мишеней.

— Может, мне попытаться поджечь тебя?

— Я бы испугался этой угрозы, если бы думал, что тебе это действительно по силам.

Я пытаюсь сделать глубокий вдох. Часть меня понимает, что он просто провоцирует меня. Что поддаваться нельзя, потому что это приведет лишь к одному — к насилию, после которого между нами вырастет еще более высокая стена.

Но в моем сердце снова разгорается тепло, и слова короля ложатся на него, как сухой хворост, потрескивая и угрожая вспыхнуть пламенем.

Совсем другая игра, говорил он.

Вся моя прошлая жизнь — всё, через что мне пришлось пройти, — никогда не казалась мне игрой. Возможно, для него это всего лишь забава; в конце концов, именно у него на руках все козыри.

— Я занятой человек, Пепельный Странник. Ты собираешься сделать это время стоящим или нет?

Жар в моей груди нарастает, заполняя все тело. Я не тянусь к Блайт специально, но отчетливо представляя себе огонь на каждой поверхности, прожигающий каждый дюйм воздуха и пожирающий всё на своем пути. Я настолько отчаянно хочу сжечь всё дотла, что она просто не может проигнорировать мое желание, и внезапно ее сила вливается в меня с такой интенсивностью, какой я никогда прежде не чувствовала.

Глаза Рива слегка расширяются.

— Погоди…

Но я не слушаю.

С меня хватит его игр, его снисходительности, его самоуверенной уверенности в том, что он всё знает о власти, жертвах и…

Мишень не просто загорается.

Она взрывается.

Огонь выплескивается наружу столбами пламени, которые сносят еще несколько мишеней с такой силой, что те падают на песок. Они тоже вспыхивают, превращаясь в единое бушующее пламя, от которого воздух дрожит и идет волнами.

Сила Блайт бурлит в моих венах, словно расплавленная лава, прокладывающая новые русла по склону горы — слишком мощная и слишком обжигающая, чтобы ее можно было удержать.

Я не могу ее остановить.

Огонь вокруг нас продолжает расти, распространяться, и вот уже языки пламени лижут стены, несутся по песку, охватывая все вокруг так, как обычный огонь просто не должен. Очевидно, у драконьего пламени совсем другие свойства, и вскоре я отчетливо слышу в своей голове рев Блайт, требующий прекратить вытягивать из нее эту силу, но я не могу — я не могу…

— Хватит! — Голос Рива прорезает хаос. Его магия следует за ним — быстрый, удушливый мороз, цепляющийся за все вокруг и гасящий пламя.

Когда наши силы сталкиваются, меня отбрасывает назад так сильно, что хрупкая хватка, которой я держала мощь Блайт, начинает трещать по швам.

Пламя испускает снопы искр и меняет форму. Часть его угасает в дыму, но остальное продолжает полыхать — ярко, гневно и вызывающе.

— Хватит, — приказывает король, пробиваясь сквозь перовую завесу и пытаясь дотянуться до меня.

Я отступаю, шатаясь. Ярость внутри меня грозит выплеснуться через край. Я сглатываю ее. Она нарастает вновь. Снова и снова, подобно пару в запечатанном котле, который бьется о крышку и грозит взорвать ее.

В глазах застилают слезы, лишая меня зрения и превращая в легкую мишень. Хватка Рива на моем запястье оказывается давящей, до боли жесткой, но именно она удерживает меня на ногах.

— Ты покалечишь себя, если не остановишься.

— Ну и что, если покалечу? — огрызаюсь я. — Какая разница? Ты ведь можешь просто найти другое орудие для своих целей, другой меч, чтобы занести его над врагами.

Я резко вырываюсь. Слишком резко. У меня кружится голова, мир кренится, и в итоге я падаю на колени и опираюсь на руки.

— Мне не нужно другое орудие, — слышу я тихий бормочущий голос Рива, когда он опускается передо мной на колени — хотя мне кажется, будто я ослышалась, потому что звучит это глупо.

Я никто.

Ничто.

Я не понимаю, почему какой-то дракон вообще выбрал меня. Почему какой-то король тратит на меня свое время. Если судить по неконтролируемому пламени, бушующему вокруг, они явно ошиблись дверью.

Мои глаза закрываются, я опускаюсь на землю, отчаянно молясь, чтобы меня просто вырубило.

Однако этого не происходит. Несмотря на полубред, я всё же замечаю, как огонь начинает отступать. Магия короля душит его, медленно и методично. Блайт, судя по всему, тоже помогает, испуская низкий, вибрирующий гул; с каждым изменением в ее скорбной мелодии утихающее пламя возвращается к ней.

По крайней мере, эти двое отлично сработались, проносится тупая мысль в голове.

Когда я снова открываю глаза, приходя в себя, дракон прижимается ко мне так близко, насколько позволяют цепи, а ее золотые глаза в упор смотрят на мое лицо. Заметив, что я пришла в себя, наша связь наполняется волной облегчения.

Глупышка, — доносится