Новая жизнь Аделин - Елена Княжинская

Дверь громко хлопнула. Я осталась одна. Немного посидела в тишине, попыталась привести мысли в порядок. Понимала, что теперь следовало быть готовой ко всему, нельзя расслабляться. Мне нужна была поддержка, уверенность в том, что я не одна, что меня есть кому защитить. Единственным, кто мог дать мне ее, был Рихард. Но пока он далеко, придется быть вдвойне осторожной.

…Дни в ожидании тянулись бесконечно долго. Я, как могла, нагружала себя работой. Расплатилась с поставщиками молока и договорилась о новых покупках. Перепроверила оставшиеся запасы еды. Поручила Велде навести порядок в подвале. Дала ей в помощь еще несколько служанок. Приказала перестирать все белье. Прачки взялись за дело, ловили теплые дни. Горничные взбивали перины и одеяла. Крестьяне начали пахать землю. Без лишних слов, только потому, что тоже почувствовали приход весны.

С Агнес мы больше не говорили. Она полностью посвятила себя сыну. Даже пищу принимала в своей комнате. Не удивлюсь, если вынашивал очередной план по захвату замка, но хотелось бы верить, что смирилась.

Глава 44

Утром седьмого дня Арн принес новости. Из окна кабинета я видела, как он собрал вокруг себя людей и произнес:

– Дерево чар снова цветет.

Для меня они давно не были таковыми, а жители Туманного утеса не сразу обратили внимание на изменения или не верили до последнего. Теперь они, не стесняясь, выражали свою радость. Я слышала смех и шутки во дворе. Две горничные взялись за руки и закружились во дворе. Кто-то позвал меня. Пришлось оставить дела и выйти на улицу.

– Фрайя Аделин, фрайя Аделин, весна пришла! – слышалось со всех сторон.

Я улыбалась в ответ. Моя весна давно цвела, смотрела на меня из глубины драконьих глаз, говорила его голосом. Еще три дня, напомнила себе, и он вернется.

– Едут! – крикнул дозорный с крепостной стены.

Мне бы радоваться, но я понимала, что еще слишком рано. Рихард не успел бы добраться до столицы и вернуться за столь короткий срок. Еще и на разговор с кенингом требовалось время. Сомневаюсь, что последний принял бы маркграфа, едва тот попросил о встрече.

– Пешие, – отозвался другой дозорный и, не дожидаясь моего приказа, добавил: – Открыть ворота.

– Кто разрешил? – подобно грому прозвучал голос Готфрида.

Командир появился мгновением позже. Он пытался сдержать эмоции, но на щеках играли желваки. Левая ладонь лежала на рукояти меча.

Дозорный не ответил. Мне это не понравилось. Не то, чтобы я подозревала его в предательстве, и все же не хотела рисковать. Смутное беспокойство перерастало в тревогу.

Стражники не посмели ослушаться прямого приказа. В растерянности переводили взгляд то на командира охраны, то на его помощника, что дежурил этим утром на крепостной стене.

– Позже поговорим, – буркнул Готфрид. Сам подошел к воротам и открыл смотровое окно. – Боги!

Люди напряженно молчали. Даже воробьи притихли. Только одна собака скулила и металась по загону.

Мы ждали. Молоденькие горничные замерли слева от меня. Справа переминались с ноги на ногу конюхи. Кухарка и поварихи выглянули из окна. Вилла беззвучно шевелила губами. Даже Агнес прервала свое добровольное заточение и спустилась к нам. Одна, без ребенка. Я поймала ее испуганный взгляд и пожала плечами. Сама знала не больше других.

– Открыть ворота!

Голос Готфрида прозвучал слишком громко в наступившей тишине. Я подалась вперед, но не смогла сделать и шага. Смотрела, как распахнулись деревянные створки. В проеме появилось трое мужчин. Худые, грязные, в лохмотьях, они двигались с трудом. Двое использовали палки вместо костылей. Лишь один шел сам.

Этот последний привлек мое внимание. Несмотря на немытые, висевшие паклей волосы, длинную бороду, впалые щеки, его лицо отчего-то показалось мне знакомым.

Он тоже смотрел только на меня, будто видел не впервые.

– Аделин, – произнес тот, кого я не надеялась больше увидеть.

– Я знала, верила, что ты вернешься, – отозвалась Агнес.

Мир вдруг закружился. Колени подкосились. Я покачнулась и упала. Последнее, что слышала, был голос сестры. Темнота поглотила меня.

Очнувшись, я долго не открывала глаза. Боялась. Мне показалось, что я вернулась в свой мир. Быть может, это даже к лучшему. Но стук ставень, неразборчивое бормотание Велды, когда она закрывала окно, развеяли мои сомнения.

Я пыталась осознать случившееся, понять, что делать дальше. Надеялась, что незваные гости привиделись мне. Нет, я никому не желала зла, но и от собственного счастья не собиралась отказываться. Не могли же боги проявить такую жестокость. За что? Я ничего дурного не сделала. Думала, что они, напротив, на моей стороне, иначе зачем было переносить мою душу в это тело, а теперь давать надежду?

Аделин! Я и ненавидела эту женщину, из-за которой оказалась в чужом мире, и жалела. Она отказалась не только от дара, от самой жизни, чтобы быть рядом с любимым мужчиной, а тот и не думал умирать. Даже не представляю всю степень разочарования, испытанного хранительницей, когда ее душа вознеслась и не обнаружила в небесных чертогах дух мужа. Боги проявили высшую степень коварства, покарали ее, а расхлебывать опять придется мне.

Я застонала, чем привлекла внимание своей служанки.

– Фрайя Аделин, как вы себя чувствуете? – Прохладная рука легла на лоб вместо уже теплой ткани, пропитанной какими настройками. – Что-то болит?

Душа, хотела бы признаться ей, но задала вполне ожидаемый вопрос:

– Что случилось?

– Вы в обморок упали, – выдала очевидное служанка. – И… – она замялась, – ваш муж вернулся.

– Кто?

– Муж, – еще тише добавила она, отметая последние сомнения в том, что я ошиблась, – фрайгер Берхард. Он уже несколько раз приходил, спрашивал о вас.

– Мне плохо, я никого не хочу видеть.

– Фрайя…

– Никого! – повторила громче. – Уйди, пожалуйста.

Я повернулась на бок, спиной к служанке. Уткнулась лицом