Новая жизнь Аделин - Елена Княжинская

всеобщее ликование. Считала, что прежде следовало закончить текущие дела, залечить раны, оправиться от потрясений. Опасность, которая нависла над нами, тоже никуда не делась. Пусть разбойники и не давали о себе знать с момента пропажи Берхарда, это не значило, что они ушли. Могли отступить, но не отказаться от добычи камней.

Я бы поделилась своими соображениями с Готфридом, но не нашла его, а другим не доверяла так, как старому командиру. Поскольку все были заняты делом: кухарка не нуждалась в подсказках, остальные слуги тоже справлялись, я уединилась в библиотеке и провела несколько часов за чтением “Свода законов”. Закрыв увесистый том, не найдя в нем ничего нового, только вздохнула. Сколько бы не размышляла, не могла найти ни одну причину, которая позволила бы мне получить развод. Это следовало сделать раньше, когда Берхард привез Агнес в качестве невесты. Теперь требовалось нечто экстраординарное, чтобы разорвать этот союз. Ох, Аделин, что же ты натворила? И себя перехитрила, и меня загнала в ловушку.

Я чувствовала себя слабой, опустошенной. Понимала, что силы мне пригодятся, но не могла заставить себя поглотить даже ложку каши, не говоря о большем. Нервы сдали. Слишком серьезное потрясение я вчера испытала. А ведь еще недавно позволила себе мечтать и строить планы. Мое счастье оказалось слишком хрупким. Миг, и упорхнуло легкокрылой птицей, оставив после себя только горечь разочарования и осколки разбитых надежд.

Я вернулась в комнату. Не раздеваясь, легла спать. Благо меня никто не беспокоил, или я не слышала стука в дверь. Берхард оказался тактичнее, чем я ожидала. Не досаждал вниманием, не требовал объяснений. Возможно, понимал, что виноват и тоже несет ответственность за состояние марки, либо сейчас не нуждался во мне.

Я всячески избегала его. Больше думала о том, насколько еще мне хватит сил, прежде чем я впаду в уныние, рискуя повторить судьбу настоящей Аделин. Ульфарикс прав: от меня зависело слишком многое. Как бы тяжело ни было, как бы сильно не болела душа, я обязана позаботиться о дереве чар и жителях Туманного утеса. Любовь жила в моем сердце, значит, и магия никуда не делась.

***

Тем же вечером замок гостеприимно распахнул ворота. Любой мог прийти, поднять кубок за здоровье маркграфа, приобщиться ко всеобщему веселью. Можно было отпраздновать в тесном семейном кругу или с воинами, но Берхард стремился со всеми разделить свою радость. Многие восхищались его великодушием, открытостью, отсутствием снобизма. Я видела иное. Марка еще не оправилась от потрясений. Не следовало за один вечер растрачивать продукты, которых хватило бы на несколько дней. Тем более что крупами, зерном, вяленым мясом мы были обязаны Рихарду, а не его предшественнику.

Несмотря на отсутствие настроения и нежелание веселиться, я все же вышла на каменное крыльцо. Люди приветствовали меня, благодарили за возвращение весны, желали всяческих благ. Крики стали громче, когда рядом со мной появился Берхард. Протянул мне руку, но, не дождавшись ответного жеста, положил мою ладонь на сгиб локтя и повел вниз. Позади никем не замеченная следовала Агнес.

Я нарочно замедлила шаг, вынудив Берхарда остановиться. Дождалась сестру, кивнула в ее сторону. Мужу Аделин ничего не оставалось, как взять под руку вторую жену. Со стороны мы выглядели, должно быть, странной счастливой семьей, но я ничего не хотела скрывать. Маркграф хотел быть ближе к людям? Так пусть не только хвалится победами, но и несет ответственность за свои ошибки.

Берхард вышел вперед. Благодарил людей за терпение и верность. Выражал надежду на то, что теперь жизнь в марке станет еще лучше. Намекал на некие перемены, но прямо о добыче камней пока не говорил. Упомянул и мою сыродельню. Надо же, только сутки минули с момента его возвращения, а он уже был в курсе всех событий. Что ж, управленческого таланта ему не занимать.

Мы с Агнес стояли позади мужа.

– Мне не нужна твоя жалость, – прошипела она, – да будет тебе известно, что эту ночь Берхард провел со мной.

Я не посчитала нужным отвечать на этот выпад. Знала бы сестра, кому была обязана вниманием мужа, вела бы себя скромнее. Впрочем, она была влюблена и на многое закрывала глаза. Быть может, однажды она прозреет и испытает разочарование. Возможно, так и проживет в плену иллюзий. Я не осуждала ее, тем более не собиралась вмешиваться и давать советы. Со своей бы жизнью разобраться.

С момента возвращения Берхарда я ощущала себя чужой здесь, лишней. Задыхалась. Воспользовавшись тем, что все внимание было приковано к маркграфу, отошла в сторону. Миновала ворота, но не решилась отойти слишком далеко. Сгущались сумерки. Я бы не потерялась, но не собиралась лишний раз рисковать.

Вдруг заметила, как от стены отделилась тень. Некто сделал несколько шагов, покачнулся и упал навзничь. Видимо, перебрал на празднике. Надо бы его перевернуть, пока не задохнулся, и позвать на помощь.

Я успела сделать только несколько шагов, как кто-то толкнул меня сзади. Не давая опомниться, зажал мне рот рукой. Шеи коснулось что-то холодное, острое.

– Попалась? – произнес незнакомец и надавил сильнее. – Теперь посмотрим, на чьей стороне сила.

Страх спазмом сдавил горло. Я не кричала и не видела смысла сопротивляться. Лезвие кинжала кого угодно сделает сговорчивым, а я без того не отличалась смелостью. Боялась спровоцировать лишнюю агрессию и покорно пошла туда, куда меня вел похититель.

Глава 47

Никто не остановил нас. Большинство стражников праздновало вместе с Берхардом. Те, кто вынужденно оставался на посту, завистливо смотрели на товарищей, а не по сторонам. Лишь несколько человек не присоединились к ним. Что-то негромко обсуждали, а порой и спорили. Они были слишком заняты, чтобы заметить нас, но оставались моей последней надеждой. Нужно только попытаться вырваться.

Я резко ударила локтем и попыталась вырваться из рук похитителя. Тот согнулся пополам. Ослабил хватку. Казалось, свобода была близка, но стоило мне сделать шаг, как незнакомец схватил меня за косу и резко дернул. Нужно было уложить волосы в прическу, как сделала Агнес, но я из принципа попросила заплести их и перевязать лентой. Глупый протест стал роковой ошибкой.

– Куда, тварь? – прошипел тот, кого язык не повернулся бы назвать мужчиной. –