Альфа Тео - Си Джей Праймер

— Песня была приятным дополнением, — говорит она.

Затем она смотрит мимо меня, и я поворачиваю голову, следуя за ее взглядом. Несколько членов команды на поле с любопытством поглядывают на нас двоих. Когда я снова смотрю на Брук, ее улыбка исчезает, сменившись выражением тревоги.

— Мы можем поговорить где-нибудь в другом месте? — спрашивает она, нервно покусывая нижнюю губу.

— Да, конечно. Пошли. — Я поворачиваюсь, кладу руку на поясницу Брук, чтобы вести ее со мной через поле к воротам комплекса. Она отходит от моей руки и ускоряет шаг, как будто не может достаточно быстро убраться с тренировочного поля подальше от любопытных глаз.

Черт, ей стыдно, что ее видят со мной? Стыдно, что ее связывают со мной? Так вот почему Грей сказал, что Брук хотела, чтобы мы помалкивали о супружеских узах?

Мы проходим через ворота комплекса и направляемся к ближайшей тропинке в лес. Она ничего не говорит, просто торопливо идет по тропинке впереди меня. Когда я оглядываюсь и вижу, что комплекса больше не видно за деревьями, прочищаю горло, замедляя ход и останавливаясь. Брук реагирует на мой сигнал, останавливается и оборачивается ко мне лицом. Я делаю шаг ближе, но она поднимает руку, чтобы я снова не вторгся в ее пространство.

— Прости, — ворчу я. — Это…

— Я знаю, — выдыхает она. — Я тоже это чувствую. Притяжение.

Я торжественно киваю.

Никогда не представлял, что это будет так сильно, так всепоглощающе — все в моем теле кричит о том, чтобы я был рядом с Брук, обнимал ее, защищал, обеспечивал. Я мог бы списать все это на биологию, но знаю, что здесь есть и что-то еще — что-то, что существовало до того, как установилась связь. Как будто я каким-то образом знал, что она была единственной для меня с самого начала.

— Я действительно боролась с этим, — вздыхает Брук, складывая руки перед собой. — И прости, что отгораживаюсь от тебя, мне просто нужно было немного пространства, чтобы со всем смириться.

Мое сердце замирает. Ее тон такой серьезный, почти грустный. Она собирается отвергнуть меня как свою пару? Я сохраняю невозмутимое выражение лица, но внутри чертовски паникую.

Она приоткрывает губы, чтобы заговорить снова, но я перебиваю, предупреждая ее отказ. — Я не хотел напугать тебя на своем мотоцикле, Брук. Ты должна мне поверить. Я не мог мыслить здраво, просто был так взволнован тем, что ты прижимаешься к моей спине, что весь здравый смысл вылетел в окно. — Я провожу рукой по лицу, вздыхая. — И я никогда не должен был уходить вот так, знаю, что это был дерьмовый поступок. И все, что ты сказала, было правдой, я просто…

Брук прерывает меня, качая головой. — Тео, мне не следовало говорить таких вещей. Да, я была зла, что ты до смерти напугал меня на своем мотоцикле, но ты не заслужил таких слов. Я была неправа, что так сорвалась.

— Нет, не была, — хрипло отвечаю я, серьезно глядя на нее. — Я облажался, Брук, у тебя было полное право поставить меня на место…

— Нет, не было! — раздраженно говорит она. — Люди не должны так себя вести, Тео! Это одна из причин, по которой у меня есть сомнения по поводу всего этого, потому что я ненавижу человека, в которого превратилась на обочине той дороги. Предполагается, что суженные должны выявлять друг в друге лучшее, а не худшее…

Я снова чувствую щемление в груди, панику от того, что она собирается уйти от меня.

— Ты действительно пробуждаешь во мне лучшее, — быстро говорю я. Я подхожу ближе и протягиваю руки, кладу их ей на плечи и смотрю в глаза. — Если бы ты не сказала всего этого, я бы не понял, насколько по-детски я относился ко всей этой истории с Кори. Я бы не вернулся домой. И если бы это сказал кто-то другой, я, вероятно, не стал бы слушать, но поскольку это была ты…

Я замолкаю, тяжело сглатывая. Брук смотрит на меня своими великолепными голубыми глазами.

— Это заставило меня на самом деле захотеть стать мужчиной и стать лучше, — заканчиваю я.

Губы Брук приоткрываются, чтобы заговорить, ее голос срывается на шепот. — Почему?

— Потому что ты мне нравишься.

Она вздыхает, качая головой. — Это просто супружеские узы, — бормочет она.

— Нет, это не так, — защищаюсь я. — Я чувствовал это еще до связи. И хочешь ты признать это или нет, я знаю, что ты тоже.

Брук делает паузу, ее глаза прикованы к моим. — Да, — выдыхает она. — Ты прав, я почувствовала. Но…

— Но что? — перебиваю я.

Она сбрасывает мои руки со своих плеч, качает головой.

Потеря контакта с ней возбуждает моего волка. Я повышаю голос, расстроенный ее продолжающимися колебаниями после того, как я выложил все это. — Почему ты так упорно сопротивляешься? Разве ты не видишь, что я пытаюсь? Почему ты не можешь просто признать, что я тебе тоже нравлюсь, сказать, что попробуешь?

— Потому что я боюсь! — кричит Брук.

Я закрываю рот, застигнутый врасплох ее вспышкой.

Затем она переводит дыхание, понижая голос. — Мне страшно, понимаешь? Ты мне нравишься, Тео. Я знаю, что в тебе есть хороший человек, но я тебя боюсь. Я боюсь твоей репутации среди женщин, того, как ты причинил мне боль в прошлом… Я боюсь, что если разрушу свои стены и полностью впущу тебя, ты уничтожишь меня.

Правда ее слов глубоко ранит. Мой инстинкт — убраться отсюда нахуй, а не показывать свою уязвимость, просто свалить, как я всегда делаю. Но именно так я все это и испортил в первую раз — так что на этот раз я этого не делаю. Я делаю вдох, сохраняю выражение лица. Я остаюсь.

— Ты не думаешь, что я тоже этого боюсь? — Спрашиваю я хриплым голосом. — Я знаю, что люди говорят обо мне, Брук. Я знаю, что облажался, что разрушаю все, к чему прикасаюсь. Но я никогда так сильно не хотел хоть раз все сделать правильно. Я знаю, что не могу обещать, что не причиню тебе боли, но, черт возьми, неужели ты не можешь позволить мне хотя бы попытаться?

Она молча смотрит на меня, и я вижу нерешительность в ее глазах, борьбу с чем-то другим — желанием сдаться, отпустить, совсем как тогда, когда она увидела горнолыжный подъемник. Не уверен, кто из них победит, пока она внезапно не делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами. Ее волчий облик отражается в радужках, когда она кладет