Альфа Тео - Си Джей Праймер

Я так потрясен, что мне требуется мгновение, чтобы осознать, что вообще происходит, но мое тело реагирует само по себе, в то время как мозг догоняет. Меня словно пронзает электрический ток, когда я целую ее в ответ, перемещая руки к ее талии и просовывая их под ее футболку, чтобы почувствовать ее кожу под своими ладонями. Она такая гладкая, такая мягкая. Ее губы надуваются и прижимаются к моим; ее поцелуй нежный, сладкий. Романтичный.

А потом это становится чем-то другим. Голодным, настойчивым, отчаянным. Ее губы приоткрываются, ее язык находит мой. Она наклоняет голову, покусывает мою нижнюю губу. Крепко обвивает руками мою шею, прижимая свое горячее маленькое тело к моей груди. Я хватаю ее за талию, и еще до того, как я начинаю поднимать ее, кажется, что ее тело точно знает, как реагировать на мое — она приподнимается на цыпочки, обхватывая ногами мою талию и продолжая пожирать мой рот. Я просовываю одну руку под ее задницу, поднимаю другую, чтобы запутаться в волосах на затылке. Она впивается пальцами в мои собственные, ее язык касается моего.

Мой член твердый, как скала, в спортивных шортах. Когда его кончик касается ее задницы, вся рациональность вылетает в окно. Рычание зарождается в моей груди, когда я крепко целую ее, целую так, как будто я это имею в виду. Брук стонет мне в рот, отвечая с таким же пылом — она хочет этого так же сильно, как и я. Для кого-то такого застенчивого, такого сдержанного, ее поцелуй совсем не такой. Он плотский, дикий, движимый ее животной природой. Она зажимает мою нижнюю губу зубами, приподнимаясь, чтобы глотнуть воздуха, отстраняется и смотрит на меня глазами, полными вожделения. Мгновение мы просто смотрим друг на друга, оба тяжело дышим, между нами простирается супружеская связь, ее сила осязаема.

— Так это значит «да»? — Бормочу я, и ухмылка расползается по моим губам. Моя рука все еще лежит на ее заднице, и я слегка сжимаю ее.

Щеки Брук вспыхивают, и она убирает ноги с моей талии, ослабляет хватку на моей шее. Я опускаю ее на землю, мой член дергается в моих шортах, когда ее тело опускается на них, прежде чем она находит опору и делает неуверенный шаг назад.

Слабый румянец остается на ее щеках, когда губы растягиваются в великолепной улыбке. Эта улыбка говорит мне все, что мне нужно знать. Я ничего не могу с собой поделать — я должен снова потянуться к ней, снова поцеловать ее. Я не могу насытиться. Я обнимаю ее за талию, притягиваю обратно. Прижимаюсь губами к ее губам. Она жадно целует меня в ответ, крепче прижимается своим телом к моему. Я рычу, когда ее живот прижимается к моему стояку — она, должно быть, чувствует это, потому что отстраняется от поцелуя, с ее губ срывается прелестнейший вздох, когда она отстраняется, и ее взгляд устремляется к моей промежности.

— Извини, — выдыхаю я, наклоняясь, чтобы поправить свои шорты.

Брук снова краснеет, приглаживая волосы. Ее губы припухли от наших лихорадочных поцелуев. — Послушай… если мы собираемся это сделать, я хочу сделать все правильно, — выдыхает она.

Клянусь, мое сердце на секунду перестает биться. Она только что сказала, что мы сделаем это?! Мой член снова дергается, болезненно напрягаясь, когда мой разум возвращается к образу ее обнаженной в душе. Она говорит то, что я думаю? Мы что, собираемся тра…

— Я имею в виду, думаю, мы должны попытаться узнать друг друга поближе, посмотреть, может ли это сработать. Думаю, нам следует встречаться, — заканчивает Брук.

О. Точно.

Я киваю, снова поправляя свой стояк, пытаясь скрыть его. Не хочу пугать Брук своим стояком во второй раз.

— Да, — выдыхаю я, пытаясь вытащить свой разум из сточной канавы. — Мне это подходит.

Брук выгибает бровь. — Правда?

— Ага, — смеюсь я. — Почему нет?

Она пожимает плечами, на ее губах снова появляется застенчивая улыбка. — Не знаю. Просто не была уверена, что ты захочешь встречаться.

Она намекает на мое неоднозначное прошлое; на тот факт, что я ни с кем по-настоящему не встречался.

— Послушай, малыш, то, что я не делал этого раньше, не значит, что я не надеру за это задницу.

Она закатывает глаза на мое высокомерие, слегка подталкивая меня. — О-о-о, мистер, не забегайте вперед. Нам еще нужно кое-что выяснить.

Я выдыхаю, проводя рукой по волосам. — Да, я знаю. — Я знал, что она заставит меня потрудиться ради этого.

Брук указывает на меня пальцем, прищурив глаза. — И давай проясним одну вещь прямо сейчас: если ты когда-нибудь снова оставишь меня в затруднительном положении, другого шанса у тебя не будет.

Я непреклонно качаю головой, поднимая руки. — Не буду. Клянусь. Никогда больше не оставлю тебя.

И когда я говорю это, я подразумеваю это каждой клеточкой своего существа. Узы не позволяют мне покинуть ее — одна мысль об этом невыносима.

Она коротко кивает. — Хорошо. Я буду настаивать на этом.

Улыбка расползается по моему лицу. — Мы можем начать прямо сейчас? — Спрашиваю я, поднимая брови.

— Начать что?

— Встречаться. Давай прогуляемся в Голденлиф, поедим мороженого или еще чего-нибудь.

Брук хихикает, качая головой. — О, значит, свидания за ужином — это отстой, но свидания с мороженым — это нормально?

Я ухмыляюсь. — Ну да, конечно. Все любят мороженое.

Она закатывает глаза, вздыхая, но на ее губах появляется улыбка. — Хорошо.

Я протягиваю руку, чтобы взять ее за руку, и она действительно позволяет мне это. Я разворачиваюсь, тащу ее за собой и начинаю спускаться по тропинке обратно к комплексу, чтобы вместо этого мы свернули на протоптанную тропинку к Голденлифу.

Я с трудом могу поверить, что это происходит. Каким-то образом я получил еще один шанс, и теперь у меня меньше месяца, чтобы разобраться во всем этом и доказать Брук, что я достоин быть ее парой. Меньше месяца, чтобы скрепить узы и сделать ее моей.

Никакого давления.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Брук

Может, я и дура, но, черт возьми, почти невозможно злиться на Тео, когда он сияет этой великолепной улыбкой и включает свое обаяние. Я поклялась, что эти штуки никогда не подействуют на меня, но опять же, я также поклялась, что ни за что не застану чувства к кому-то вроде него — и через несколько поцелуев я вся липкая и теряю сознание.

Не уверена, то ли из-за супружеских уз, то ли из-за его демонстрации неприкрытой