Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду - Маккензи Рид

Срывается слабый выдох, который, возможно, ближе всего к смеху, на который она способна.

— И что еще важнее, кто будет сватать тебя с Люком?

Словно услышав свое имя, дверь распахивается, с грохотом ударяясь о стену, и в комнату врывается лучник. Его лук в руках, наложена еще одна стрела, но оба предмета со звоном падают на пол, когда его тело рассыпается в прах под бурей кружащихся темных туч.

Люк стоит позади него в коридоре, кинжал торчит из спины лучника. Облегчение захлестывает меня.

Пока я не замечаю стрелу, торчащую из его груди.

— Тебя ранили! — восклицаю я, забывая следить за голосом. Он не делает мне замечание, а это значит, что мы уже в полном дерьме. Потолок скрипит под тяжестью шагов на крыше. Другие лучники спускаются вниз.

— Я в порядке, — цедит сквозь зубы Люк. — Нам нужно вытащить их отсюда. Немедленно.

— Но твои…

— Я в порядке. Пошли.

Стрела застряла у него в левом плече, прямо возле ключицы. Из-за куртки не видно, насколько всё плохо, но темно-красная кровь уже проступает сквозь кожу. Когда он поворачивается, чтобы глянуть на открытую дверь, мне открывается вид на его спину. К счастью, насквозь она его не пробила.

Но если задето что-то жизненно важное…

— Нам нужно идти, — говорит он группе. Остальные три женщины приходят в себя от какого-то неестественного сна, в котором находились. Я едва узнаю Поппи Паркер. Как и у Кристал, ее глаза затуманены, бледная кожа покрыта испариной лихорадки. Ее волосы цвета платинового блонда спутались и раскинулись вокруг головы макушкой, когда она смотрит снизу вверх на Люка.

— Ты Иисус? — спрашивает она тихо, словно в молитве.

— Даже близко нет, — возражает Люк. Но одним резким движением он помогает ей подняться на ноги, а затем проделывает то же самое с двумя другими незнакомыми мне женщинами. Я помогаю Кристал, хотя она всем весом налегает на меня.

Люк резко втягивает воздух, когда одна из женщин падает ему на грудь, задевая стрелу. Ее ресницы трепещут, а его рука обвивает ее стан, не давая рухнуть на пол.

— Что с ними? — спрашиваю я его, перекинув руку Кристал через одно плечо, а руку Поппи — через другое, чтобы удержать их на ногах. Он делает то же самое с двумя другими женщинами, но держит их обеих с правой стороны, чтобы не задеть раненое плечо.

— Их наверняка отравили. Белиар достаточно опытен, чтобы не давать смертельную дозу, иначе они бы не дожили до затмения. Мы во всем разберемся, только не здесь.

Я следую за ним в коридор. Кристал спотыкается о что-то на полу и тяжело падает на колени, прежде чем я успеваю ее подхватить. Это лук лучника.

Она хватает его, используя в качестве трости.

— Я в порядке. — Она кашляет, слабо уворачиваясь от моей попытки снова взять ее вес на себя. — Помоги остальным.

Мы успеваем спуститься по лестнице на второй этаж, прежде чем резко замереть. По коридорам бродят лучники, преграждая путь обратно в спальню, через которую мы ворвались, и дорогу к главной лестнице.

— Сюда, — приглушенным голосом командует Люк, сворачивая в другой коридор, в конце которого виднеется лестница. Та самая, что ведет к кладовой дворецкого и черному выходу.

Я слышу ее раньше, чем вижу: свист летящей стрелы. Я падаю на пол и делаю подсечку, уронив Кристал и увлекая за собой Поппи. Люк вжимается спиной в стену вместе с двумя другими женщинами как раз вовремя — стрела вонзается в гигантскую картину с изображением каньона в конце коридора. Она рвет холст, и ее деревянное древко торчит наружу.

— Забери их.

Люк передает женщин мне на руки, когда я поднимаюсь на ноги. Одним плавным движением он вытаскивает из карманов куртки два пистолета. «Глоки». Он стреляет из одного как раз в тот момент, когда лучник натягивает тетиву для новой стрелы. Пуля попадает лучнику в лоб, и он мгновенно обращается в дым.

— Где ты их прятал? — таращусь я на него.

— Обсидиановые пули. Слишком редкие, чтобы ими разбрасываться. И шумные. Впрочем, похоже, время для тихого побега вышло, так что… — Он пожал плечами, а затем скривился от боли. — Я разберусь с лучниками. Мы не сможем уйти, пока они здесь. Придерживайтесь плана, и я встречу вас у фургона.

— Это не входило в план, — спорю я, но слишком хорошо понимаю, что на это нет времени. — Мы должны держаться вместе. Ты ранен. — До меня доходит страшная догадка. — Ты ранен из-за меня. Это случилось, когда ты толкнул меня на пол, да? Эта стрела убила бы меня, и ты принял ее на себя.

Он поднимает руку, убирая за ухо выбившийся из косички темный локон, чтобы его темные глаза встретились с моими.

— Да. И мне очень не хочется повторять, так что послушай меня хоть раз и убирайся отсюда. Я буду сразу за вами.

Это слова лжеца. Мы оба это понимаем, но нельзя терять больше ни секунды. Не тогда, когда топот шагов приближающихся лучников звучит все громче, а спасенные женщины угасают на глазах.

— Увидимся у фургона, — бросаю я ему — скорее с угрозой, чем с обещанием. Я подхватываю Поппи и одну из женщин. Кристал хромает позади меня со второй, опираясь на лук, как на трость. Движения даются с трудом, но мы наконец спускаемся на первый этаж, когда сверху доносится серия выстрелов. Все, на что мне остается надеяться, — это что меткость Люка лучше, чем у штурмовика.

— Мы почти на месте, — шепчу я, пытаясь поднять им боевой дух. Они тяжело дышат, спотыкаясь на ходу и вцепляясь в меня пальцами. Мы сворачиваем на кухню в другом конце кладовой и резко останавливаемся.

Задняя дверь видна как на ладони — через простор просторного помещения с плиткой, столешницами и сталью. Перед ней стоят два лучника, натянув тетиву в ожидании цели.

Я не настолько наивна, чтобы думать, будто справлюсь с ними. Вместо этого я аккуратно завожу всех в открытый проем рядом со входом в кладовую. Черный выход отрезан, а значит, остается парадный — искать другой путь уже нет времени. Коридор, в который мы крадемся, оказывается коротким и ведет в просторную гостиную с гигантским коричневым кожаным диваном и полыхающим камином. Словно мотыльки на огонь, Кристал и женщина, опирающаяся на лук, подаются к теплу, и выражения боли на их лицах разглаживаются под воздействием пламени.

Я усаживаю Поппи и четвертую женщину на каменный уступ перед огнем, лихорадочно соображая, что делать. От улицы нас отделяет стена из окон.