Дочь звёздного палача - Элис Нокс

Двадцать минут.

Я провела ладонями по лицу, пальцы были ледяными. Прижала их к щекам, пытаясь унять жар, что пылал там после сцены с Орионом.

Она не моя избранная.

Слова отдавались в груди физической болью — тупой, ноющей, что расползалась под рёбрами.

Я встала резко. Ноги подкосились, пришлось схватиться за край скамьи — пальцы впились в металл так сильно, что костяшки побелели.

Устояла. Разжала пальцы медленно, чувствуя, как суставы ноют от напряжения.

Нужно двигаться. Собраться.

Я вышла в коридор босиком. Металл под стопами был холодным, почти обжигающе холодным. Каждый шаг отдавался мурашками, что бежали вверх по икрам, под колени.

Хорошо. Холод помогал. Отвлекал от того хаоса, что бушевал внутри.

Через узы я чувствовала Ориона — как вторую кожу, слишком тесную, что давила, не давала дышать нормально.

Злость. Вина. Страх.

И под всем этим — что-то горячее, пульсирующее, что он прятал так глубоко.

Я остановилась посреди коридора, закрыла глаза. Прислонилась виском к холодной стене, чувствуя, как металл забирает жар.

Волосы выбились из хвоста — тёмная прядь упала на плечо, щекотала кожу в ложбинке ключицы.

Хватит. Соберись.

Дошла до каюты. Рука на сканере дрожала — я сжала пальцы в кулак, разжала, заставляя слушаться.

Дверь открылась.

Внутри было тихо, пусто.

Его туника всё ещё лежала на кровати — тёмная ткань, что я аккуратно сложила утром.

Я подошла медленно. Села на край кровати. Ткань оказалась под ладонью — мягкая, тёплая.

Я взяла тунику, поднесла к лицу, зарылась носом в ткань.

Вдохнула.

Кедр. Пряность. Металл. И что-то ещё — запах его кожи, мужской, первобытный, что заставлял что-то сжиматься внизу живота.

Пальцы впились в ткань. Я сжала её так сильно, что костяшки побелели.

Не его избранная.

Почему болит?

Я швырнула тунику в сторону резко, встала.

Прошла в санблок, включила холодную воду. Плеснула в лицо — ледяные струи обожгли разгорячённую кожу.

Ещё раз. Ещё.

Глубокий вдох — воздух обжёг лёгкие, они расширились под рёбрами, давя изнутри.

Выдох — медленный, контролируемый.

Я вышла.

Коридор был пуст. Я шла быстро, считая шаги, сосредотачиваясь на ритме.

Левая. Правая. Левая. Правая.

Не думать. Не чувствовать.

У рубки я остановилась, положила руку на сканер. Ладонь была влажной от пота — я вытерла о штаны.

Дверь открылась.

Орион стоял спиной ко мне у голографического стола.

Широкие плечи под тёмной рубашкой. Руки сцеплены за спиной — пальцы переплетены в замок, костяшки белые от напряжения.

Он не обернулся, но я видела, как мышцы спины напряглись под тканью, когда я вошла.

Узы дёрнулись между нами — тугая нить, что потянула физически.

Вейлан сидел на краю консоли, одна нога на полу, другая свободно качалась. Серебряные волосы были собраны в низкий хвост, несколько прядей выбились, падали на скулы.

Он посмотрел на меня, и бледно-голубые глаза скользнули по лицу — изучающе, понимающе.

Кивнул медленно.

Я прошла внутрь, остановилась с другой стороны стола.

Руки легли на край — холодный металл под ладонями, шершавый, с царапинами.

— Я здесь, — голос вышел ровнее, чем ожидала. — Начинаем?

Орион обернулся медленно.

Золотые глаза встретились с моими — на секунду, меньше. Взгляд скользнул вниз, к столу.

— Начинаем.

Голос был пустым, выжженным.

Он активировал голограмму, и Хранилище развернулось в воздухе между нами — массивное, устрашающее.

— Информация от Талона, — начал он, и пальцы коснулись проекции, прошлись по уровням. — Планировка. Системы безопасности. Расписание смен охраны. Расположение магов и основных сил.

Я смотрела на его руки — большие, покрытые шрамами, пальцы длинные, сильные.

Руки, что исцелили меня. Переодели. Заботились.

— Тысяча солдат на всех уровнях, — продолжал он, увеличивая секции. — Десять боевых магов. Автоматизированные турели здесь, здесь и здесь. Энергетические барьеры на каждом ключевом проходе.

Пальцы двигались уверенно, профессионально.

— Единственное, чего нет в данных Талона, — голос стал жёстче, — точное местоположение твоей сестры.

Слово повисло тяжело.

Я подняла взгляд резко.

— Как это нет?

— Заключённых с магией держат на седьмом уровне, — Орион увеличил секцию. — Но блок огромный. Сотни камер. Коридоры, ответвления, секторы. Без точной информации мы можем бродить там час. Два. Время, которого не будет.

— Придётся искать на месте, — я провела ладонью по краю голографической проекции, и свет отразился на коже синеватым отблеском.

— И надеяться на удачу, — добавил Орион сухо. — Которой у нас обычно не бывает

Вейлан спрыгнул с консоли — движение плавное, почти танцующее.

— Или, — произнёс он медленно, растягивая слово, — мы можем не надеяться на удачу. А знать точно.

Орион напрягся — спина выпрямилась, плечи развернулись.

— Объясняйся.

Вейлан подошёл к столу. Оперся одним бедром о край, скрестил руки на груди. Серебряные пряди соскользнули с плеча, и он небрежно закинул их назад.

— У меня есть старый друг, — начал он, и в голосе прозвучало что-то осторожное. — Очень старый. Азраил. Мы познакомились ещё до войны. До того, как всё пошло к чертям.

Он постучал пальцами по краю стола — короткие, нервные удары.

— Он видящий. Провидец. Не маг в обычном смысле. Он… чувствует людей. Богов. Существ. Где бы они ни были. Словно смотрит на карту галактики и видит каждую точку света — каждую душу, каждое сознание.

Я наклонилась вперёд.

— Он может найти кого угодно?

— Да, — Вейлан кивнул. — Любого. В любой точке галактики. Неважно, насколько глубоко они спрятаны. Магические барьеры, технологические экраны — для него это ничто. Он видит сквозь них.

Орион скрестил руки на груди, мышцы напряглись под тканью.

— И почему этот провидец поможет нам?

— Потому что должен мне, — Вейлан усмехнулся без веселья. — Я спас ему жизнь давным-давно. Вытащил из очень… неприятной ситуации. Он поклялся вернуть долг, когда я попрошу. Думаю, сейчас самое время.

— Где он? — я посмотрела на пустое пространство над столом.

Вейлан взмахнул рукой, активируя другую проекцию. Звёздная карта развернулась — бескрайнее пространство, усеянное точками света.

Его пальцы скользнули к самому краю, туда, где звёзды были тусклыми, разбросанными редко.

— Здесь, — он ткнул в одну едва заметную точку. — Планета Шаккара. Класс четыре. Примитивная. Забытая.

Изображение увеличилось — планета, покрытая пустынями, редкими оазисами, горными хребтами.

— Азраил скрывался там больше пятисот лет. С тех пор, как Империя начала охотиться на провидцев. Они были в первых списках — слишком опасны, слишком много видят.

Города на планете были маленькими, окружёнными стенами из глины и камня.

— Шаккара идеальна для укрытия. Технологически отсталая. Феодальная. Империя даже не вспоминает о её существовании. Формально там есть имперский наместник, но…

Вейлан рассмеялся коротко.

— Бедняга, наверное, каждый день проклинает тот момент, когда кого-то обидел при дворе