Дочь звёздного палача - Элис Нокс

class="p1">— Атлас, — прохрипел он, голос стал хриплее, глубже, наполнился отголосками силы. — Покажи мне… внешние камеры. Все дроны. Все сразу.

«Исполняю», — ИИ не задавал вопросов.

Голографический экран взорвался перед нами — сотни изображений одновременно, каждое показывало плотную стену металлических хищников, что окружали ангар со всех сторон.

Вейлан смотрел на экраны, и зрачки расширились до черноты, поглощая радужки почти полностью.

Дыхание стало рваным, судорожным — короткие вдохи, что вырывались между стиснутых зубов.

— Вижу их, — прошептал он, и голос эхом отозвался в замкнутом пространстве. — Всех. Каждого. Каждый процессор. Каждый сенсор.

Руки сжались в воздухе, словно хватая невидимые нити.

Лицо исказилось — не от боли физической, а от чудовищного, нечеловеческого усилия воли.

Вены вздулись на висках, шее — тёмные линии под бледной кожей, пульсирующие в такт бешеному сердцебиению.

Магия взорвалась наружу.

Волна прокатилась через корабль, через стены, через пустоту космоса.

Невидимая для глаз, но ощутимая на коже — покалывание, что пробежало по телу, заставило волоски встать дыбом.

Я увидела это на экранах.

Рядом с «Ночным странником» воздух задрожал, исказился, сгустился.

И материализовался второй корабль.

Идентичный. Абсолютно идентичный.

Та же форма, те же опознавательные знаки, то же мерцание двигателей, что грелись перед стартом.

Иллюзия.

Но не эфемерная, не призрачная.

Плотная. Осязаемая для машинного зрения.

Копия отразилась в тысячах сенсоров одновременно, убеждая каждый процессор в своей реальности.

— Богами, — выдохнул Орион, и в голосе звучало благоговение. — Вейлан, ты…

Вейлан не слышал.

Глаза закатились, показав белки.

Рот открылся в беззвучном крике.

Всё тело содрогнулось в конвульсии.

Но руки остались поднятыми, пальцы продолжали двигаться, не останавливаясь, ведя невидимый дирижёрский танец.

Кровь потекла из носа — тонкая струйка, что окрасила губы.

— ВЕЙЛАН! — я метнулась к нему, но Орион остановил меня рукой.

— Не прерывай, — прошипел он. — Если разорвёшь концентрацию, иллюзия развалится. И он с ней.

На экранах копия корабля задрожала, двигатели вспыхнули ярче.

И рванула из ангара.

Прямо в гущу дронов, на полной скорости, двигатели ревели на максимуме.

Дроны развернулись мгновенно.

Бросились в погоню за иллюзией, игнорируя настоящий корабль полностью.

— Сейчас, — прохрипел Вейлан, и голос был едва слышен. — Сейчас… летим… быстро…

Орион не тратил времени на слова.

Швырнулся в пилотское кресло, пальцы полетели по управлению.

«Ночной странник» рванул вперёд — в противоположную сторону от иллюзии, скользнув из ангара бесшумно, незаметно.

Дроны не развернулись.

Продолжали преследовать копию, что уходила всё дальше, маня их за собой.

Мы вырвались в открытый космос.

Свободные.

Незамеченные.

Я обернулась к Вейлану.

Он рухнул на колени, руки упали безвольно.

Кровь текла из носа обильнее, окрашивая подбородок, капала на пол.

Глаза всё ещё закатаны, лицо белое как смерть.

Губы шевелились непрерывно, продолжая шептать заклинание, поддерживая иллюзию.

— Атлас, скомандовал Орион, максимальная скорость. Уводи нас как можно дальше. Пока иллюзия держится. КООРДИНАТЫ СЛУЧАЙНЫЕ! МАКСИМАЛЬНО ДАЛЕКО ОТ ЭТОГО ПРОКЛЯТОГО МЕСТА!

«Координаты заложены. Расчёт завершён. Прыжок через три… два… один…»

Реальность дрогнула, исказилась, сложилась сама в себя невозможным образом.

Мы нырнули в гиперпространство, покинув систему Тартар-9 навсегда.

Позади остались тысячи дронов, пустая разрушенная тюрьма и ещё одна закрытая глава кошмара.

Тишина.

Только низкий гул двигателей. Только полосы света за иллюминаторами, успокаивающие, гипнотические.

Мы рухнули на пол шлюза все трое — задыхающиеся, окровавленные, измождённые до полного предела.

Но живые.

Вопреки всем шансам, всей логике — живые.

Вейлан начал смеяться первым.

Тихо, потом громче, пока истерический, освобождающий хохот не заполнил всё пространство.

— Богами, — выдохнул он сквозь смех и новые слёзы, что текли по щекам, — я скучал. Так сильно, невыносимо скучал по этому безумию. По настоящей жизни. По боли, по страху, по адреналину, по реальности во всей её жестокой красоте…

Он повернул голову с усилием, посмотрел на Ориона, что лежал рядом, тяжело дыша.

— Ты не изменился ни капли, братишка. Всё те же самоубийственные планы в лучших традициях. Прорваться через тысячи врагов с минимальной подготовкой и максимальной наглостью.

Орион фыркнул, но губы дрогнули в улыбке — первой настоящей, искренней за долгое, слишком долгое время.

— А ты всё так же любишь драматизировать, жаловаться, философствовать и флиртовать в самый неподходящий момент.

Вейлан рассмеялся снова громче, затем взгляд переместился на меня медленно.

Что-то в выражении смягчилось, стало серьёзнее, теплее, благоговейнее.

— И ты, — протянул он мягко, протягивая руку в мою сторону через разделяющее нас расстояние, ладонь вверх, — ты невероятная, Астра Вега. Безумно смелая. Или безумно глупая. А скорее всего — и то, и другое одновременно.

Я взяла его руку, сжала слабо — сил почти не осталось, пальцы едва слушались.

Его кожа была холодной, влажной от пота, но прикосновение — реальным, живым, согревающим.

— Безумно смелая, — согласилась я тихо, улыбаясь сквозь усталость. — Потому что только безумие могло привести меня сюда. К вам обоим. К этому кораблю. К побегу, который не должен был удаться.

Я посмотрела на Ориона, затем на Вейлана.

Сжимая руки обоих — и через узы, и через простое человеческое прикосновение почувствовала нечто большее, чем просто связь.

Братство. Доверие. Надежду.

И в этот момент, лёжа на холодном металлическом полу посреди бескрайнего космоса, окружённая двумя древними богами и связанная с одним из них узами, что превосходили понимание — я впервые за годы позволила себе поверить. Что мы справимся. Что Лиана будет спасена. Что у этой истории может быть счастливый конец.

Глава 20

Темнота была абсолютной.

Тёплой. Вязкой. Обволакивающей, как толща воды.

Я плыла в ней, не чувствуя тела, границ, времени.

Только покой — глубокий, безмятежный, что тянул на дно.

Но что-то тянуло обратно.

Прикосновение.

Горячее. Твёрдое. Скользящее по коже волной жара.

Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом.

Ещё одно прикосновение — на спине, где были раны.

Тепло просочилось под кожу, в мышцы, в кости, растекаясь жидким золотом по венам.

Боль отступала. Плоть срастались. Клетки восстанавливались с невозможной скоростью.

Магия.

Божественная сила, что заживляла каждую царапину, каждый разрыв, стирая следы битвы.

Я хотела сказать что-то, но язык не слушался.

Сознание ускользало снова, утягивая обратно в тёплую темноту.

Последнее, что я почувствовала — запах кедра и что-то ещё, первобытное, чисто мужское.

Его запах.

* * *

Проснулась я от холода.

Не внешнего — воздух в каюте был тёплым, комфортным.

Внутреннего. Пустоты там, где секунду назад было тепло чужого присутствия.

Я медленно открыла глаза.

Тусклый свет ночного режима. Тишина, нарушаемая только мерным гулом двигателей.

Лежала в своей постели, под мягким одеялом.

Не помнила, как сюда попала.