Дочь звёздного палача - Элис Нокс

— серое, давящее — треснуло. Огромная трещина пересекла его от горизонта до горизонта, и из неё хлынул ослепительно белый свет, нестерпимый, всепоглощающий, обжигающий.

Воздух наполнился оглушительным рёвом — как будто саму ткань реальности, ткань сна, рвали на части гигантскими руками.

Вейлан схватился за голову обеими руками, упал на колени, запрокинул голову и закричал — пронзительно, болезненно, отчаянно.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?! ЧТО ТЫ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, СДЕЛАЛА?!

Мир вокруг рушился стремительно, хаотично, безжалостно.

Всё превращалось в свет — слепящий, всепоглощающий, уничтожающий последние остатки иллюзии.

Я почувствовала, как меня засасывает, вытягивает, выдёргивает из этого места с нечеловеческой силой.

Протянула руку, схватила Вейлана за плечо крепко, пальцы впились.

— ДЕРЖИСЬ! ВОЗВРАЩАЕМСЯ!

— Я НЕ ХОЧУ! — он кричал, пытался вырваться. — Я НЕ ГОТОВ! Я НЕ МОГУ! Я…

Свет поглотил всё.

Ощущение падения. Бесконечного, головокружительного, тошнотворного падения в пустоту, в небытие.

Крик Вейлана эхом разносился вокруг, становился тише, дальше, превращался в шёпот, в ничто.

А затем…

Темнота.

Абсолютная. Полная. Удушающая.

И я резко, болезненно, с ощущением разрываемой ткани, вернулась в своё тело.

Глава 19

Реальность ударила как пощёчина.

Холодный металл под ладонями. Запах озона и крови. Гудение в ушах, что медленно отступало, уступая место звукам — дыханию, чужому сердцебиению, скрипу брони.

Я задохнулась, вдыхая воздух жадно, словно тонула и наконец вырвалась на поверхность.

Мир качнулся. Пол ушёл из-под ног.

Сильные руки подхватили меня прежде, чем я рухнула — крепко, уверенно, прижимая к твёрдой груди.

— Астра.

Голос Ориона. Низкий, хриплый, с оттенком того же отчаяния, что пульсировало через узы.

Я попыталась сфокусировать взгляд, но мир двоился, расплывался пятнами света и тени.

— Посмотри на меня, — он взял моё лицо в ладони — горячие, шершавые, пахнущие металлом и порохом. — Астра, посмотри на меня. Сейчас.

Я моргнула, заставляя глаза слушаться.

Золотые радужки. Широко раскрытые. Между бровей — глубокая складка. Губы сжаты до белизны.

Страх. Я видела страх в глазах бога войны.

— Орион, — прошептала я, и голос показался чужим, ободранным. — Я…

Он выдохнул — долго, дрожаще — и притянул меня к себе резко, вжимая в броню так сильно, что воздух вышиб из лёгких.

Одна рука на затылке, пальцы зарылись в волосы. Другая обхватила талию, не давая отстраниться.

Я чувствовала каждый изгиб его тела сквозь слои ткани. Жар кожи. Бешеное сердцебиение под бронёй — не ровное, не спокойное, как всегда, а рваное, почти такое же быстрое, как моё.

Через узы хлынула волна — неприкрытая, сырая.

Облегчение, что я жива. Страх, что почти потерял. Злость на себя, что не смог защитить, пока я была в чужом разуме.

— Ты кричала, — голос прозвучал у самого уха, дыхание обожгло кожу. — Внутри его головы ты кричала, и я слышал через узы. Не мог ничего сделать. Ничего, кроме как держать твоё тело и молить богов, которых ненавижу, чтобы ты вернулась.

Я закрыла глаза, позволяя его теплу окутать, прогнать остатки того ледяного одиночества, что пропитало разум Вейлана.

Тысяча лет. Он провёл тысячу лет в цикле безумия.

— Я в порядке, — прошептала я, хотя руки дрожали, а в голове всё ещё пульсировали обрывки чужих кошмаров. — Орион, я вернулась. Я здесь.

Он отстранился наконец — медленно, неохотно.

Большой палец провёл по моей щеке, стирая влагу. Я не заметила, когда заплакала.

Золотые глаза смотрели прямо, не мигая, словно боялись упустить хоть секунду.

— Что ты видела?

Образы хлынули обратно — смех, превращающийся в вой. Тела, рассыпающиеся прахом. Мир, что рушился снова и снова, каждый раз забирая последние крохи надежды.

— Ад, — ответила я просто. — Личный ад, из которого нет выхода.

Я не могла объяснить больше. Слова не вмещали той пустоты, что поглощала бога снов изнутри.

Орион смотрел долго, затем кивнул. Не требуя подробностей. Понимая, что есть вещи, которые нельзя облечь в слова.

Он помог мне встать — руки под локти, крепко, не давая пошатнуться.

И только тогда я вспомнила.

Вейлан.

Я резко обернулась.

Он лежал там, на холодном полу, в нескольких метрах.

Неподвижный. Бледный как смерть. Грудь едва поднималась — медленно, слишком медленно.

Стон — низкий, протяжный — вырвался из его груди прежде, чем я успела сделать шаг.

Орион метнулся к другу мгновенно.

Опустился на колени, руки легли на плечи Вейлана, прижимая к полу когда тело начало биться в судорогах.

— Вейлан! — рык, приказ. — Вейлан, возвращайся! Сейчас!

Спина выгнулась дугой. Рот открылся в беззвучном крике. Пальцы скрючились, царапая металл.

Я упала на колени рядом, не зная, что делать, как помочь.

— Что с ним?!

— Сознание возвращается, — Орион не отрывал взгляда от лица друга, где мышцы ходили под кожей, искажая черты. — Но не полностью. Он ещё там. В ловушке между сном и реальностью.

Судороги усилились. Голова дёрнулась в сторону, ударилась о пол.

Орион подхватил её, подложив руку.

— Давай, брат, — прошептал он, и в голосе прозвучало что-то надломленное. — Ты сильнее этого. Ты всегда был сильнее. Просто открой глаза. Для меня. Открой чёртовы глаза.

Секунда. Две.

Судороги прекратились резко.

Тело обмякло.

Тишина, наполненная только нашим дыханием.

Затем — вдох.

Громкий, хриплый, отчаянный.

Глаза распахнулись.

Бледно-голубые, светящиеся изнутри слабым, неземным светом.

Дикие. Потерянные.

Взгляд метался, не фокусируясь, отражая хаос внутри.

— Реально? — голос был ободранным, сломленным. — Ты… реальный?

Рука поднялась — трясущаяся, слабая — и коснулась лица Ориона.

Пальцы провели по щеке, по линии челюсти, остановились на губах, проверяя каждую деталь.

— Тёплый, — прошептал Вейлан, и слёзы хлынули из углов глаз, стекая в серебряные волосы. — Богами, ты тёплый. Грёзы всегда холодные. Всегда. Но ты…

Голос сломался.

И он зарыдал — громко, надрывно, как ребёнок.

Орион обхватил его, притянул к груди, обнимая так крепко, словно боялся, что друг снова исчезнет.

— Я здесь, — голос был хриплым, но твёрдым. — Реальный. Живой. Ты свободен, Вейлан. Наконец, чёртов свободен.

Я отползла назад, давая им пространство.

Это был их момент. Воссоединение, за которое оба заплатили слишком высокую цену.

Прислонилась спиной к холодной стене, наблюдая.

Вейлан плакал, уткнувшись лицом в плечо Ориона, пальцы вцепились в броню так сильно, что костяшки побелели.

Орион держал, не отпуская, одна рука гладила серебряные волосы, другая прижимала к себе.

Минуты тянулись.

Наконец рыдания стихли, превратились в тихие всхлипы, затем в неровное дыхание.

Вейлан медленно отстранился.

Вытер лицо дрожащей рукой, размазывая слёзы и кровь, что засохла под носом.

Посмотрел на Ориона долго, словно запоминал каждую черту.

Затем взгляд скользнул в сторону.

На меня.

Замер.

Я видела, как зрачки расширились, поглощая радужки почти