Дочь звёздного палача - Элис Нокс

Жар его тела обжигал сквозь одежду.

Сердцебиение — бешеное, неровное — отдавалось в кончиках пальцев.

Я должна отстраниться.

Должна создать дистанцию.

Но не могла заставить себя сдвинуться.

Его взгляд упал на мои губы — задержался секунду.

Поднялся обратно.

Наклонился чуть ближе…

— Простите, что прерываю этот… трогательный момент.

Голос Вейлана — насмешливый, игривый — прорезал воздух как нож.

Мы оба застыли.

Резко обернулись к двери.

Вейлан стоял на пороге, прислонившись к косяку небрежно.

Серебряные волосы всё ещё растрепаны, но глаза были ясными — бледно-голубые, живые, полные озорства.

На губах играла медленная, знающая усмешка.

Он окинул нас взглядом — долгим, оценивающим.

Задержался на том, как мы стояли. Между его коленями. Руки на талии и плече. Близость лиц.

— Определённо прервал, — продолжил он, и усмешка стала шире. — Извините. Не специально. Просто почувствовал… через стены этого корабля такое напряжение, что подумал — либо вы убиваете друг друга, либо…

Он сделал красноречивую паузу, взгляд скользнул между нами.

— Ну, явно не убиваете.

Я отступила резко, вырвав руку из-под его ладони.

Жар залил лицо до самых ушей, пульсировал в висках, спускался по шее.

Орион поднялся медленно, но я видела напряжение в каждой линии тела — спина прямая, плечи расправлены, руки свободно висели вдоль тела, но пальцы слегка сжались.

Готовность к действию, спрятанная за показным спокойствием.

— Ты должен быть в постели, — сказал он ровно. — Восстанавливаться после магического истощения.

— Проспал десять часов, — Вейлан оттолкнулся от косяка, вошёл в зал плавно, каждое движение текучее, словно танец. — Это больше, чем я спал за последнюю тысячу лет суммарно. Чувствую себя почти живым.

Он остановился в нескольких шагах, наклонил голову, изучая нас с любопытством.

Затем взгляд упал вниз — скользнул по моим рукам, что я машинально прижала к груди.

На запястье.

Всё изменилось мгновенно.

Вейлан замер.

Глаза расширились так, что радужки почти исчезли, поглощённые чернотой зрачков.

Дыхание прервалось на полувдохе.

Лицо побледнело до мертвенности, и я увидела, как кадык дёрнулся, когда он сглотнул.

— Это… — голос сорвался, стал хриплым, ошеломлённым. — Нет. Это не может… Это не…

Секунда тишины.

Две.

Затем взгляд метнулся к Ориону — на его запястье.

На идентичные руны.

— Сил'тарен'кор, — прошептал он на древнем языке, и слово прозвучало как молитва, как проклятие. — Ан'тарель ши'вен…

Орион напрягся мгновенно.

— Вей'лан. Нэ'кара, — ответил он так же тихо на том же языке. — Нэ'кара эш'нол.

Я не понимала слов, но тон был предупреждающим.

Вейлан не слушал.

Шагнул ближе, и я видела потрясение на его лице — абсолютное, всепоглощающее.

— Ор'тален? — голос сорвался, стал выше. — Ши'вен кор'антэ? Аш'тэрэн?

— ВЕЙ'ЛАН!

Имя грянуло как удар грома.

Орион шагнул вперёд, оказавшись между нами.

— Молх. Тэл'нара молх!

Вейлан замолчал, но глаза метались — от рук к лицу, читая что-то, что я не видела.

Затем он рассмеялся — тихо, с оттенком истерики.

— Боги, — выдохнул он уже на общем языке. — Орион, ты понимаешь, что это? Это не может быть случайностью! Такое не происходит просто так!

— Заткнись, — голос Ориона был тихим, опасным.

— Нет! — Вейлан шагнул в сторону, пытаясь увидеть меня за его спиной. — Ты не можешь просто игнорировать это! Узы избранных! Родство душ! Это…

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!

Орион схватил его за плечо, развернул к себе.

Золотые глаза пылали.

— Это не твоё дело. Не твоя история. Молчи.

Вейлан смотрел на него долго.

Затем взгляд метнулся ко мне — изучающий, полный понимания.

— Она не знает, — произнёс он медленно. — Боги. Орион, она правда не знает, что это значит.

— И не узнает, — отрезал Орион. — Не от тебя. Не сейчас.

— Это неправильно! — Вейлан вырвал плечо из хватки. — Она имеет право…

— ОНА узнает, когда Я решу, что пора!

Голос прогремел по залу.

Я смотрела на них обоих, чувствуя, как что-то холодное закручивается в животе.

— Эй! — крикнула я, и оба замолчали, обернувшись. — Я здесь! Прямо здесь! Так что хватит говорить обо мне, словно меня нет!

Шагнула вперёд, обходя Ориона.

— Что за узы? Что вы оба знаете, чего не знаю я?

Орион открыл рот, но Вейлан был быстрее.

— Сил'тарен'кор, — произнёс он, глядя прямо на меня. — Узы избранных. Когда двое…

— ВЕЙЛАН, ЗАТКНИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ!

Орион метнулся между нами, нависая над другом.

— Ещё одно слово, и клянусь, я…

— Что? — Вейлан не отступил, встретил взгляд прямо. — Ударишь меня? За то, что говорю правду? За то, что она имеет право знать о своих собственных узах?

— За то, что лезешь не в своё дело!

— Это МОЁ дело, когда мой лучший друг скрывает от своей избранной истину о том, что связывает их!

— ОНА НЕ МОЯ ИЗБРАННАЯ!

Слова вырвались яростно, отчаянно.

Повисли в воздухе тяжёлым грузом.

Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина.

Орион застыл, словно только сейчас осознал, что сказал.

Вейлан смотрел на него с открытым ртом.

Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как что-то раскалывается в груди.

Не моя избранная.

Через узы хлынула волна — его эмоции, сырые, неприкрытые.

Паника. Отчаяние. Злость на себя.

И что-то ещё, глубже, что он всегда прятал.

— Орион, — голос Вейлана стал тихим, мягким. — Брат…

— Нет, — Орион отступил, провёл руками по лицу. — Нет. Я не… Она не…

Он не закончил.

Развернулся резко, направился к выходу.

— Двадцать минут, — бросил через плечо, голос был ровным, мёртвым. — Рубка. Планируем штурм Хранилища.

Вышел, не оглядываясь.

Дверь закрылась с глухим лязгом.

Я стояла, уставившись в пустоту, чувствуя, как руны на запястье пульсируют — быстро, неровно, в такт бешеному сердцебиению.

Не его избранная.

Слова эхом отдавались в голове.

— Астра, — Вейлан подошёл осторожно. — Послушай, он не…

— Что такое избранная? — голос вышел тихим, ободранным. — И почему я не она?

Вейлан смотрел долго.

Затем медленно покачал головой.

— Это не мне рассказывать, — сказал он мягко. — Правда. Это его история. Его выбор. Его… страх.

Он положил руку мне на плечо — осторожно, братски.

— Но скажу одно. То, что он сказал… это ложь. Неправда, в которую он сам пытается поверить. Потому что правда пугает его больше, чем тысяча лет заточения.

Сжал плечо мягко.

— Дай ему время. После миссии. Когда будете в безопасности. Он расскажет. Объяснит. И ты поймёшь.

Отпустил, направился к выходу.

У двери остановился.

— И Астра? Руны не лгут. Помни это. Магия отражает истину души, а не слова, что мы произносим вслух.

* * *

Я сидела на скамье, и холодный металл впивался в бёдра даже сквозь ткань штанов.

Руны на запястье пульсировали — мягкий золотой свет, что отражался на коже, делая её бледнее, чем