Хозяин Зимы - Ирена Мадир

class="p1">«Или нежелательная свадьба, – уныло подумалось вдруг, – например, с Хозяином Зимы». Первое гадание не смогло никого порадовать, так что до следующего дошли быстро. В прихваченный, только купленный валенок деда Ежи, который он одолжил гадальщицам, те сложили шелестящую шелухой небольшую луковицу, платок, монету и кусок сахара. Севаре также пришлось пожертвовать кольцо. От гадания она ровным счетом ничего не ждала, ведь предметы разные, а их нужно достать на ощупь – и так ведь понятно, за что схватилась.

Оленя задумчиво встряхнула валенок, склонилась над голенищем и шепнула:

– Будьте как вата.

Севара изумленно взглянула на камеристку, но тактично промолчала, к тому же ей первой предлагалось вытянуть вещицу. Она запустила руку в обувь и едва смогла сдержаться, чтобы не вскрикнуть. Невозможно было отличить монету от луковицы: на что бы ни натыкались пальцы, а все походило на мягкую… вату.

Неужто магия? Вспомнились слова Олени о том, что ее мать считали ведьмой. Может, верно считали? Может, что-то передалось и ей? Может. А что, Неждан – чародей, Оленя – ведьма… Еще немного, и выяснится, что дед Ежа – оборотень, а Забава – эльфийка!

Лишь бы уже что-нибудь схватить, Севара вытащила на свет платок, из которого выпало, стукнувшись об пол, кольцо. Оленя тоже задумчиво шарила рукой по валенку и наконец достала оттуда луковицу.

– Ну вот, – надулась она, – мне слезы. Что ж такое!

– А мне?

– У вас платок – это красивый муж, а кольцо – свадьба.

Хозяин Зимы красивый. Странный, но красивый. И такие умозаключения Севару только еще больше расстроили. Настолько сильно, что забирать кольцо обратно не хотелось.

– Вот, – она протянула злосчастное украшение Олене, – вдруг тебе передастся свадьба. Если хочешь, конечно.

– Да ну, что вы, ради такой безделицы колечко отдавать!

– Колечко тоже безделица. Возьми, прошу. Я все равно его носить не буду. А у нас пальцы схожи да и гостинец тебе будет от меня на Разгулья.

Севара оказалась достаточно убедительной, так что Оленя хоть и с сомнением, а дар приняла, правда надевать его сразу же не решилась. К тому же они еще были заняты гаданиями.

Очередное виделось сомнительной затеей: старые ключи необходимо было вывесить за окно да сидеть слушать, как они перестукиваются и звенят. Мол, в неясном шуме можно различить имя суженого.

Оленя деловито подвязала связку к ручке форточки, которую тут же раскрыла, чтобы ветер, заносящий внутрь крошки снега, сыграл свою странную мелодию на ключах. Они позвякивали, едва шевелясь, а поднимавшаяся вьюга была куда громче.

– Вихрь и металл, в будущее глядите, имя суженого скажите, – шепнула Оленя.

Севара стояла рядом, напряженно вслушиваясь в безмолвие. Бряцание прекратилось вовсе, и ни малейшего дуновения не чувствовалось. Все стихло, замерло, обратилось вязким болотом, топившим в себе время и звуки.

– Попробуйте вы, – наконец попросила Оленя.

Тяжело вздохнув, Севара пробормотала те же слова, ни на что особенно не надеясь. Однако стоило ей завершить фразу, как ключи звякнули, треснули по стеклу и снова зашлись в нестройной симфонии. Нечто открыло предназначенного мужа:

– Лето.

Обе гадальщицы вздрогнули. Голос был явственен и чужероден, он вливался в уши морозным мраком – пугающим и заставляющим дрожать. Оленя тут же сдернула ключи и отрывисто воскликнула:

– Чур нас! – и захлопнула форточку, провернув ручку.

– Пожалуй, – спустя несколько мигов молчания заговорила Севара, – хватит гаданий.

– А гребень? – Оленя повернулась к ней, глядя своими большими теплыми глазами. – Одной неинтересно. Но ежели вы положите, то и я тоже!

Севара пожала плечами: почему бы и нет? Гребень под подушкой ведь еще никому не вредил, правда?

* * *

Ночь расстилалась над Пэхарпом. Дома погрузились в безмятежные сны. После гаданий, бросив гребень под подушку, даже Севара уснула почти без проблем. Однако в густой тьме она вдруг раскрыла глаза, не сразу поняв, что послужило ее пробуждению.

Осторожные, невесомые шаги нельзя было услышать, только почувствовать. По позвоночнику прошелся холодок. Как назло, в голову тут же полезли настойчивые воспоминания о предостережениях. Севара замерла под одеялом, уткнувшись в него носом и почти не дыша от охватившего страха. В следующий момент собственная голова приподнялась из-за чего-то, жадно шарящего под подушкой. Едва слышно она выдохнула, боясь, что некто раскроет то, что она не спит, и жестоко накажет, прямо как в тех жутких историях от деда Ежи и Забавы.

Волосы вдруг натянулись, по коже бережно прошлись зубья гребня и по прядке спустились вниз. Мурашки пробежали по телу, череп сдавило от мысли: «Меня кто-то расчесывает». Кто? Неужели гадание и правда действенное? Но настолько? Разве не полагается ей спать?

Севара осторожно пошевелила рукой, отыскивая кое-что, что она спрятала после гребня. Подарок, специально припасенный для нечисти, на всякий случай. За волосы потянули сильнее, словно кто-то пытался накрутить их себе на руку, а не расчесать. Вот и случай!

Резко вскочив, Севара развернулась, замахнулась скалкой, чувствуя, как вырываются несколько волосинок, а затем прядь отпустили. Неждан отскочил в сторону, прикрывая рот рукой, сжимавшей гребень.

– Сиктир! Ты что здесь делаешь? Напугал!

– Прости. О боги милосердные, ты что, хотела избить нечисть скалкой? – Он едва сдерживал хохот.

– И избила бы, – хмуро отозвалась она, нащупывая побаливающий участок кожи головы. – Какого мара ты тут забыл?

– Слышал, как вы, девочки, договаривались про гребень. Не мог упустить такой шанс. – Неждан положил несчастную расческу на тумбочку и бережно вытянул из сжатых пальцев скалку. Щелкнул включателем ночника.

– Охлестыш! – Севара приподнялась на кровати, хлопнув ладонью по его плечу. – Какой же ты гадкий! – Теперь она толкнула его в грудь, не вызвав ничего, кроме сдавленного смеха.

– Извини. Правда, извини.

– Ну нет! Ты! Так! Напугал! Меня! – каждое слово сопровождалось все новым шлепком.

Неждан легко перехватил ее кисти и навалился сверху, так что теперь Севара распласталась на одеяле, а он навис над ней, удерживая руки. Она взбрыкнула, но не помогло. Его колено опустилось между ее ног.

– Все. Прости, моя милая, – шепнул Неждан, проводя губами по ее уху.

– Я подумаю над этим, – буркнула она, тяжело дыша. Внутри снова распалялся огонь.

– Мне нужно заслужить прощение? – Он усмехнулся, но глаза почему-то смотрели с надеждой.

Он надеялся, что она заставит его сделать что-то… с ней?

– Нужно, – согласилась Севара. – Ведь пока я хочу тебя, – она сделала паузу специально, следя, как его взгляд упирается в нее, – ударить.

Неждан улыбнулся, опускаясь и чмокая ее за ухом:

– И сейчас?

– Ага, – как можно непринужденнее отозвалась она.

Теперь он осторожно прикусил кожу на шее, а затем спустился к ключицам, оставляя на них влажные поцелуи.

– Все еще?

– Да, – выдавила Севара.

– Ты