Хозяин Зимы - Ирена Мадир

не объясняла, только лбом упиралась в грудь Неждана, пряталась и от вьюги, полной снега снаружи, и от вьюги, полной страха внутри. Он нехотя отпускал ее и досадливо морщился от очередного расставания, но Севара успевала повеселеть и с улыбкой советовала поторопиться и выполнить поручение. На такое всегда находился один и тот же ответ:

– Как угодно моей госпоже.

Вечерами они сидели в кабинете с чаем. Никаких вольностей Неждан больше не допускал, вовремя останавливаясь и раздраженно сжимая челюсти.

– Хоть орехи коли, – насмешливо сказала Севара как-то.

– Я же не щелкунчик.

– А похож: вон как зубами скрежещешь!

– Насмехайся, госпожа, сколь угодно, – фыркнул Неждан, – но боги споры на кару за неподобающее обращение с несчастными.

Теперь уже фыркнула Севара. Хотела было произнести что-то, да негодник сгреб ее в охапку и чуть подбросил. Она едва сумела сдержать рвущийся визг, а затем принялась легко колотить его по плечам:

– Пусти немедленно! Охлестыш!

Неждан тихо засмеялся, уткнувшись в ее шею, затем нежно поцеловал в уголок рта и спокойно вернулся на диван.

Уснула Севара (как и в последние дни) в кабинете. Оттуда ее неизменно переносил в спальню Неждан.

Иногда, если темные сонные глаза открывались, а узкая ручка стискивала чужие пальцы, то на край кровати присаживался сторож сна. У него была мятая рубашка, немного спутанные волосы и очаровательные веснушки. А еще голубые глаза, которые словно сияли изнутри и щурились от улыбки.

Неждан уходил, лишь дождавшись, когда Севара уснет. Она даже не могла бы поручиться, остается он с ней до самого утра или нет, ибо ночью неизменно хорошо спала.

– Разгулье началось, – заметила Оленя новым утром, ставя кофе рядом с тарелкой.

– И правда… – тяжело вздохнула Севара.

В дни Разгулья самым большим праздником становился Новый год, приходившийся на окончание осени. С началом очередного года приближалось и начало зимы, с хозяином которой встречаться не хотелось. Потому ни от Разгулья, ни от Нового года Севара ничего хорошего не ждала.

– Я обычно гадаю в такие дни, хотя не всегда получается…

– Гадаешь?

– Конечно! На Разгулье лучше всего гадать! На юге не так?

– Все так, но я никогда таким не занималась, – призналась Севара. – Мой брат говорил, что это глупость и девичья блажь.

Оленя фыркнула:

– Так говорят все, кто боится взглянуть в будущее.

Будущее. Что впереди? Что там поджидает? Хозяин Зимы ли, явившийся за невестой, а быть может, желаемое спасение? А вдруг – ничего? Пустота смерти. Внутри все сжалось. Севаре захотелось буквально сбежать от мыслей: подняться, помчаться наружу, чтобы ледяной ветер выбил из нее все горькие думы.

– Хотите со мной погадать? – Оленя разорвала полотно тишины, внезапно возникшее в кабинете, а вместе с ним и тревогу. – Со мной никогда никто не связывался, а я так хотела погадать, как остальные, с подругой… Ну, то есть…

Севара мягко улыбнулась. Отказать пугливым глазищам в обрамлении пушистых рыжих ресниц было невозможно.

Подготовка к гаданиям пришлась на вечер, а начинать стоило уже под покровом ночи. Впрочем, здесь, в Пэхарпе, наступали дни, которые от ночи ничем не отличались. Инти из-за горизонта почти не выбиралась, а во время, когда небо скрывалось за пухлыми тучами, ее и вовсе было не разглядеть. От такого становилось несколько неуютно, но, слава богам, в поместье уже установили кристаллы, которые теперь работали почти весь день.

Встречей с Нежданом перед сном пришлось пожертвовать, а когда тот услышал причину, то только усмехнулся:

– Нагадай себе меня.

Севара толкнула его в плечо, вызвав еще более широкую ухмылку.

За ужином Оленя больше была увлечена не едой, а перечислением необходимого инвентаря:

– Ключи, луковица, сахар, кольцо, ткань, гребень, монета, сало…

– А оно на что? – удивился дед Ежа.

– Для иголок.

Растерянность отпечаталась на морщинистом лице старика, и он повернулся к Забаве, в надежде, что та более в таком сведуща. Однако кухарка лишь покачала головой да предостерегла:

– Вы бы поосторожнее с эдакими делами. Оно знаете как бывает? О! Я по молодости с одной девкой дружбу водила, а она с другой, так и что с той случилось?

– Что? – Севара опустила печенье в горячий чай, чтобы оно размякло.

– Мар! Я вам говорю! Вылез из зеркала вместо суженого да чуть в Царство Мертвых не утащил!

– А что помешало?

– Так она вой подняла, отец ейный услыхал. Ох какого он ей опосля ремня всыпал!

– Да, отцы страшнее маров бывают, – согласился Неждан, покачиваясь на стуле вместе с чашкой.

– Лучше от батька получить, нежели от нечастиков каких, – буркнул дед Ежа. – Я тоже слыхивал, баяла еще жена моя (легкого ветра праху ее), что подруге как-то маровское отродье волосы повыдергивало и едва не придушило. Вот чого бойси!

Севара и Оленя переглянулись настороженно, но от своего не отступились. Они собрали все, что нужно, и уже в полутьме сонного дома поднялись наверх, в библиотеку. Там они устроились на ковре с длинным ворсом, прислушиваясь к вою метели за окном и странному скрипу. Мерещилось, что в густой тьме кто-то прячется, в мрачном коридоре некто крадется, а страшные лапы готовы высунуться из-под полки, чтобы схватить девиц за щиколотки и утащить за собой.

Вдруг что-то звякнуло. Севара и Оленя дернулись одновременно, застыли, насторожившись. Сердца их колотились громко, дыхание, прерывистое и быстрое, распарывало воздух, явственно слышались шаги. Дверь библиотеки мучительно медленно отворилась, являя темный силуэт… Женский.

– Чего вы? – оторопела Забава, глядя, как хозяйка и камеристка вцепились друг в друга и уставились на нее, широко распахнув глаза.

Севара облегченно рассмеялась.

– Тьфу! Тетя, аж напугали! – Оленя всплеснула руками.

– Во еще! Сама просила сала найти! Бери, да пошла я. И вы не заигрывайтесь, лапушки.

После ухода Забавы дело пошло. И даже страх почти исчез, хоть за окном среди вьюги и чудился холодный снежный лик.

Оленя поставила перед собой плошку с водой, деловито вытащила две иголки из подушечки и натерла их принесенным салом:

– Их нужно опустить в воду и смотреть. Если иглы утонули и на дне лежат, жди беды. В разные стороны разошлись – кто-то пытается мешать, но если уж они совсем далеко и кончиками даже не глядят, то свадьбы никогда не случится. А вот если сошлись иглы, то точно скоро свадьба случится, ну, или любимые обретут друг друга.

Севара кивнула, ставя рядом вторую плошку и так же натирая салом тонкие иголочки. Они бросили их в воду, каждая свои, почти одновременно.

– В стороны ушли, – прокомментировала Оленя результат.

– А у меня сошлись, – удивленно отметила Севара, – но на дне лежат.

– Значит, свадьба, к которой придете через трудности.