Сахарная империя. Закон против леди - Юлия Арниева

глядя на улицу. Вот мимо проехала телега, прошла женщина с корзиной, мальчишка прогнал палкой тощую собаку. А в голове крутились имена. Барклай. Харрисон. Таббс. Пивоварни, о которых говорили в «Красном льве». Кислый портер, от которого крутило живот…

— Госпожа!

Я вздрогнула. Мэри стояла рядом, встревоженно заглядывая мне в лицо.

— Уже почти полдень, — сказала она. — Вы с утра ничего не ели, кроме каши.

— Да. Да, ты права.

Мэри кивнула и направилась к двери. На пороге обернулась:

— Я приготовлю. Вы отдыхайте.

— Хорошо, — сказала я, пряча улыбку. — Но по моему рецепту. Будешь делать, как скажу.

— Конечно, госпожа. — Ответила Мэри и быстро улыбнулась, почти незаметно, одними уголками губ. Будто маленькую победу одержала.

Мы спустились на кухню вместе. Солнечный свет едва пробивался сквозь мутные оконца, и углы тонули в сумраке. Наша корзина с продуктами стояла на столе, накрытая чистой тряпицей, там, где я её оставила.

Мэри деловито засучила рукава, обнажив тонкие, но жилистые руки. Сняла тряпицу, достала мясо, осмотрела придирчиво, так опытная хозяйка оценивает товар на рынке.

— Грудинку тушить будем? — спросила она.

— Да. Режь вот такими кусками. — Я показала размер на ладони. — Не мельче, а то развалится. И не крупнее, иначе не протушится.

Она взялась за нож. Движения уверенные, привычные, сразу видно, что не впервой держит его в руках. Лезвие мелькало над доской, и мясо ложилось ровными кусками, почти одинаковыми по размеру.

— Теперь сало. Тонко, чтобы быстрее вытопилось.

Мэри кивнула, не отрываясь от работы. Сало нарезала ещё ловчее, чем мясо, — тонкими, почти прозрачными ломтиками.

— Теперь на сковороду. Пусть греется.

Она бросила сало на чугун. Через секунду оно зашипело, затрещало, и по кухне поплыл жирный, густой запах — запах настоящей еды, а не той пресной размазни, которой здесь питались.

Пока сало шкворчало на огне, я наблюдала, как Мэри чистит картошку. Быстро, сноровисто, срезая тонкую шкурку одной длинной лентой.

— Мясо в сковороду, — скомандовала я. — Пусть обжарится со всех сторон. Помешивай, чтобы не пригорело.

Мэри подхватила куски мяса и бросила на раскалённый чугун. Брызнул жир, зашипело громче, и кухню заволок сытный, мясной дух — такой, от которого рот наполняется слюной и в животе начинает урчать.

— Переворачивай. Вот так, хорошо. Теперь картошку. И воды, чтобы только покрыло. Соли щепотку. Накрой крышкой.

Она делала всё точно, как я говорила, — сосредоточенно, внимательно, впитывая каждое слово. Крышка легла на кастрюлю с глухим стуком, и из-под неё тут же потянулся парок.

— Пусть тушится, — сказала я. — А я пока сделаю кое-что ещё.

Взяла вилок капусты. Сняла верхние, подвявшие, с коричневыми пятнами листьями и отложила в сторону. Под ними открылись свежие, хрустящие, с капельками влаги между слоями.

Нож был тупым, как и все ножи в этом доме, но капуста поддавалась. Я резала тонко, чтобы соломка получалась почти прозрачной. Так учила бабушка, в той, другой жизни. «Чем тоньше нарежешь — тем вкуснее будет», — говорила она, и морщинистые руки её мелькали над доской быстрее, чем я могла уследить.

Мэри следила за каждым моим движением.

— Это для чего, госпожа?

— Для салата.

— Салата? — Она нахмурилась, будто услышала незнакомое слово.

Я не ответила. Порезала редис тонкими розовыми кружочками. Зелёный лук мелкими колечками, и по кухне разлился свежий, острый запах. Ссыпала всё в глубокую глиняную миску, посолила и начала мять руками.

— Госпожа! — Мэри ахнула так громко, что я вздрогнула. — Что вы делаете⁈

— Мну капусту. Чтобы сок пустила.

Она уставилась на меня, будто я на её глазах совершала что-то непристойное. Открыла рот, хотела что-то сказать, но тут дверь кухни распахнулась с громким скрипом.

— О, а я думаю, чем это так вкусно пахнет!

Миссис Причард вплыла в кухню, раскрасневшаяся, в криво сидящем чепце. Щёки её лоснились, глаза блестели, видимо, она уже успела пропустить стаканчик чего-то горячительного. За ней почти незаметно, проскользнула ещё одна женщина — худенькая, бледная, с тёмными кругами под глазами и острыми ключицами, выпирающими из-под выцветшего платья.

Я видела её в пансионе несколько раз, но мы ни разу не разговаривали. Она всегда держалась в тени, будто старалась занимать как можно меньше места в этом мире.

— Миссис Грей, вы опять готовите! — Причард подплыла к плите, заглянула в кастрюлю, втянула носом воздух с громким, почти непристойным наслаждением. — М-м-м! Мясо с картошкой! Моя покойная матушка так готовила, упокой Господь её душу, когда я ещё девочкой была…

Она осеклась на полуслове, заметив миску в моих руках. Глаза её сузились.

— Это что?

— Салат.

— Салат? — Причард нахмурилась, наклонилась ближе, присмотрелась. И отшатнулась так резко, будто в миске гадюка. — Погодите… это же сырая капуста⁈

— Да.

— Сырая⁈

Лицо её побелело, потом побагровело. Она прижала пухлую руку к груди, будто ей стало дурно.

— Миссис Грей, вы что! — Голос её упал до страшного шёпота. — Вы разве не знаете? От сырых овощей живот схватит! Кровавый понос пойдет!

Женщина за её спиной тихо охнула и прижала руку ко рту.

— Вот миссис Уоткинс не даст соврать! — Причард обернулась к своей спутнице, ища поддержки. — Помните, милая, я вам рассказывала про мою двоюродную кузину? Бедняжку Дженни?

Миссис Уоткинс торопливо закивала.

— Поела на рынке сырой моркови, — Причард снова повернулась ко мне, и голос её зазвенел от праведного ужаса, — и через три дня её не стало. Три дня, миссис Грей! Всего три дня! Доктор сказал: это всё от сырого. Сырые овощи несут в себе болезнетворные миазмы, которые проникают в желудок и разъедают его изнутри…

— Благодарю за заботу, — перебила я, продолжая мять капусту. — Я рискну.

Причард покачала головой с видом человека, который сделал всё возможное, чтобы спасти безумца от неминуемой гибели, но потерпел неудачу.

— Ваше дело, конечно. Но я бы ни за что… — Она снова принюхалась к кастрюле, и лицо её смягчилось. — А мясо когда будет готово?

— Скоро. Мэри, посмотри, как там.

Мэри подняла крышку. Пар вырвался наружу, и запах стал ещё гуще, ещё аппетитнее.

— Почти готово, госпожа. Картошка мягкая.

— Хорошо. Накрывай на стол.

Обед прошёл почти в молчании. Мы сидели вчетвером за большим кухонным столом, тёмным от старости, исцарапанным ножами, со следами бесчисленных трапез.