Сахарная империя. Закон против леди - Юлия Арниева

Причард ела с аппетитом, громко причмокивая и то и дело нахваливая мясо. Миссис Уоткинс сидела с краю, ела тихо, маленькими кусочками, почти не поднимая глаз от тарелки. Движения её были скупыми, осторожными — так едят люди, привыкшие к голоду и не верящие, что еда не исчезнет в следующий момент.

Мэри расположилась рядом со мной, на табурете у стены. Ела молча, но я видела, как она с любопытством и опаской одновременно поглядывает на миску с салатом.

Я ела медленно, думая о своём. Салат хрустел на зубах — свежий, сочный, с лёгкой остринкой от редиса и нежной сладостью молодого лука. Вкус дома. Вкус прошлой жизни.

— И как вы можете, — вздохнула Причард, покосившись на мою миску с выражением брезгливого ужаса. — Меня бы стошнило, честное слово.

— Привычка, — сказала я. — Миссис Причард, где в Лондоне можно купить готовое платье? Не шить на заказ, а именно готовое?

— Готовое? — Она нахмурилась, отвлекаясь от картошки. — А зачем вам готовое? У вас же такие чудесные платья, я сразу заметила, когда вы приехали, ткань дорогая, покрой модный…

— Мне нужно что-то простое, — перебила я. — Для прогулок.

Причард понимающе покивала, и в глазах её мелькнуло что-то хитрое.

— Понимаю, понимаю… Тогда вам на Монмут-стрит. Там торгуют подержанной одеждой. Не то чтобы совсем обноски — нет, нет! Бывают очень приличные вещи. Многие леди, оказавшиеся в… — она понизила голос, — в затруднительных обстоятельствах… одеваются именно там.

— Где это?

— Возле Сент-Джайлс. Не самый приятный район, скажу вам честно. Но днём вполне безопасно, если держаться главной улицы. Только в подворотни не сворачивайте, там всякое отребье, карманники, девки гулящие…

— Благодарю.

Я доела салат, отодвинула миску.

— Мэри, собирайся. Пойдёшь со мной.

Причард понимающе закивала.

— Правильно. Одной леди там лучше не ходить. Район-то, сами понимаете…

Мэри уже вскочила, торопливо вытирая руки о передник.

— Я готова, госпожа!

Я взяла шаль, накинула на плечи. Мэри накинула свою старенькую шаль с бахромой, растрёпанной от стирок, и мы вышли из дома.

День выдался тёплым, почти по-летнему. Солнце припекало, и на улицах пахло нагретой пылью, конским навозом и чем-то сладковатым, то ли цветами из чьего-то сада, то ли гнилыми фруктами из сточной канавы.

Мэри семенила рядом, с любопытством поглядывая по сторонам. Для неё, выросшей в деревне и проведшей последние годы взаперти в чужих домах, каждый выход на улицу был приключением.

Мы шли на юг, через Блумсбери, мимо аккуратных кирпичных домов с белыми колоннами и начищенными дверными молотками. Здесь жили адвокаты, врачи, мелкие чиновники — люди достаточно богатые, чтобы иметь прислугу, но недостаточно знатные, чтобы жить в Мэйфэре. За оградами виднелись ухоженные садики, в окнах белели кружевные занавески.

Потом улицы стали у́же. Дома старше и грязнее, с облупившейся штукатуркой и перекошенными ставнями. Вместо садиков — кучи мусора у дверей. Вместо кружевных занавесок — тряпки, заткнутые в разбитые окна.

Запах тоже изменился. Вместо пыли и цветов — гниль, нечистоты и кислая вонь дешёвого пива из бесчисленных пивных.

— Госпожа, — Мэри придвинулась ближе, — а мы далеко ещё?

— Скоро.

Монмут-стрит мы нашли без труда, достаточно было идти в сторону Сент-Джайлса и следить за вывесками. Да и не заметить её было невозможно.

Одежда. Одежда была повсюду.

Она свисала из окон верхних этажей, как странные разноцветные флаги. Висела на верёвках, натянутых между домами, почти смыкаясь над головой и превращая улицу в какой-то матерчатый туннель. Громоздилась на лотках и прилавках, лежала кучами прямо на мостовой, на расстеленных рогожах.

Платья всех цветов и фасонов. Сюртуки от почти новых до откровенных обносков. Жилеты простые и расшитые, шёлковые и холщовые. Штаны, рубашки, чулки, подвязки. Шляпы от изысканных дамских до мятых мужских. Ботинки, туфли, сапоги, некоторые парами, некоторые по одному.

Вещи богатых и вещи бедных, вещи живых и вещи мёртвых всё вперемешку, всё на продажу.

Мэри держалась рядом, при виде каждого подозрительного прохожего придвигаясь ближе, будто хотела заслонить меня собой. А подозрительных здесь хватало: оборванцы с мутными глазами, пьяницы, качающиеся посреди улицы, женщины с размалёванными лицами и зазывными улыбками, шныряющие мальчишки с быстрыми руками и ещё более быстрыми глазами.

— Платья, леди! — выкрикнул торговец справа, выскакивая нам наперерез. — Лучшие платья в Лондоне! Почти новые!

— Шляпки, мэм! Прямо из Вест-Энда! — подхватил другой слева. — Для настоящей леди!

Мэри вертела головой, разглядывая витрины, и глаза её становились всё круглее.

— Госпожа, — прошептала она, — а что вы ищете?

Хороший вопрос. Как ей объяснить?

— Увидишь, — сказала я. — Пойдём.

Сначала женское платье. Это проще, это не вызовет вопросов.

Я остановилась у лавки, где на верёвке покачивались платья разных размеров и фасонов, от скромных хлопковых до потрёпанных шёлковых, помнивших лучшие времена. Торговка, дородная тётка с красным лицом и хитрыми, глубоко посаженными глазами, тут же подскочила, словно её подбросило пружиной.

— Чего желаете, мэм? Есть прекрасные вещи, почти новые, от лучших портных Вест-Энда!

— Мне нужно что-то простое, — сказала я. — Тёмное. И просторное.

— Просторное? — Торговка окинула меня беглым взглядом. — Вам?

— Мне.

Она понимающе усмехнулась, видимо, решила, что я собираюсь прятать нежелательную беременность и полезла в груду тряпья на прилавке.

— Вот, поглядите. Хлопок, крепкий, сносу не будет. Цвет хороший, немаркий. Бывшая хозяйка была… — она сделала паузу, подбирая слова, — в положении. Но родила благополучно, — добавила она, поймав мой взгляд. — Померла от родильной горячки через неделю, бедняжка. Платье почти не ношено.

Она вытащила тёмно-коричневое платье, простого кроя, без украшений, без вышивки. Широкое в плечах, свободное в талии. Ткань плотная, немаркая. Именно то, что нужно.

— Сколько?

— Пять шиллингов, мэм. И то только потому, что вижу, вы леди порядочная.

Я не торговалась. Достала кошелёк, отсчитала монеты, забрала платье и передала сверток Мэри.

Теперь оставалось самое сложное.

Я шла вдоль ряда, лавируя между лотками и покупателями, пока не увидела то, что искала: лавку с мужской одеждой. Сюртуки разных цветов и фасонов висели в витрине, как странные безголовые чучела. Жилеты простые и расшитые. Штаны, рубашки, галстуки. На деревянном манекене у входа красовался полный костюм с тростью в деревянной руке.

— Подожди здесь, — сказала я Мэри и вошла внутрь.

В лавке было тесно и душно. Пахло пылью, старым сукном, чужим по́том и поверх всего этого