Греческое искушение - Тина Фолсом

год им будет позволено возвращаться на две недели, чтобы навестить друзей и семью. Это ничем не отличается от положения моряков, которые большую часть года проводят в плавании. По сути, они и будут моряками. Они станут управлять паромной переправой. А ты навсегда будешь в безопасности от гнева Зевса.

— Они никогда на это не согласятся, — предположила она. И с чего бы? Они даже не подозревали, что на кону. Никто из них и пальцем не пошевелил бы ради нее.

— Согласятся. И пока они будут добросовестно выполнять свою работу, им ни в чем не будет отказа. Кентон получит доступ ко всей греческой мифологии, какую только пожелает его сердце, а твой отец станет главным боссом, ни перед кем не отчитываясь, никогда больше не придется ему ни унижаться, ни воровать. Это идеальное решение.

— И Зевс на это согласился? Почему? Он ничего не получает от этой сделки! Он бы и так их убил, так что они в любом случае оказались бы в подземном мире. Что с этого ему? — Почему-то у нее возникло ощущение, что Гермес не рассказал ей всех деталей заключенной сделки. — Что ты от меня скрываешь?

— Ничего, — заявил он и отвел взгляд. — Пора. Нам нужно ехать в больницу, чтобы предложить условия твоему отцу и Кентону.

— Но они оба все еще в коме, — сообщила Пенни. — Я звонила всего несколько минут назад.

Гермес улыбнулся.

— Не волнуйся, Зевс позаботится об этом. А теперь обними меня. Мы не должны терять времени.

Она выполнила его просьбу, и он телепортировал их прямо в отделение интенсивной терапии, приземлившись за ширмой, отделявшей раковину от коек в большой палате. Постоянный писк мониторов, к которым были подключены пациенты, отражался от стен.

— Кто-нибудь нас здесь обнаружит, — прошептала она Гермесу, выходя из его объятий.

— Нет, не обнаружит. Зевс позаботился о том, чтобы дверь в реанимацию сейчас нельзя было открыть. — Он подмигнул. — Незначительные технические неполадки.

В панике она прижала руку к груди.

— Но что, если какому-нибудь из других пациентов срочно понадобится врач?

— Зевс проследит, чтобы этого не случилось. — Он взял ее за руку и вышел из-за защитной ширмы, увлекая ее за собой.

Пенни указала на койку отца.

— Вот он.

— А Кентон?

— На две койки дальше.

Гермес кивнул, и через мгновение катил больничную кровать Кентона рядом с койкой ее отца.

— Что ты делаешь?

Он одной рукой ухватился за предплечье Кентона, другой — за руку ее отца.

— Держись за меня. Я телепортирую нас всех ко входу в царство Аида.

Не протестуя, Пенни выполнила его просьбу и снова почувствовала, как ее закрутило в темной пустоте. Неизвестно, привыкнет ли она к этому когда-нибудь. К счастью, это длилось недолго. Спустя секунды они оказались в знакомой котельной. Гермес переместил сюда не только их, но и две больничные койки.

— Давай протолкнем их.

Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы добраться до реки Стикс, где Гермес повернулся к двум бесчувственным мужчинам и щелкнул пальцами. По сигналу оба открыли глаза и сели.

— Какого черта? — выругался ее отец.

— Что? — выдавил Кентон.

Оба выглядели сбитыми с толку, оглядываясь и осмысливая окружающую обстановку.

— Добро пожаловать в подземный мир Аида, джентльмены, — приветствовал их Гермес, привлекая к себе внимание. Их взгляды устремились на него. Затем глаза отца скользнули мимо и остановились на Пенни.

— Пенни?

— Привет, папа. — Несмотря на все, что он совершил, на глаза у нее навернулись слезы; она была благодарна за возможность поговорить с ним.

— Давайте закончим с этим. У нас не так много времени, — объявил Гермес. — Мы знаем, что вы оба совершили. Но очевидно, что ни один из вас не осознает, какой хаос вызвали ваши действия. Вы украли не просто какие-то крылатые сандалии. Вы украли мои крылатые сандалии и тем самым лишили богов силы телепортации.

Тело Кентона задеревенело, глаза расширились.

— Что?

— Я Гермес. Вестник богов.

Ее отец начал качать головой.

— Чушь! Это невозможно! Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты — бог, а мы — в подземном мире? — Он указал на реку и толпы людей, выстроившихся вдоль берега. — Больше похоже на съемочную площадку и кучу статистов.

— Заткнись! — перебил его Кентон, затем снова посмотрел на Гермеса. — Докажи! И знай, меня не проведешь. Я знаю все о греческих богах.

— Как пожелаешь, — согласился Гермес, поднялся в воздух, взмыл выше, сделал петлю и опустился обратно.

Кентон уставился на него широко раскрытыми глазами.

— Черт!

— Теперь, когда мы установили, что я говорю правду, давайте обсудим, что произойдет с вами обоими. Зевс требует возмездия. И учитывая, что вы оба причастны к краже и являетесь единственными, до кого он может дотянуться, потому что Пенни — моя жена, и поэтому…

— Твоя жена? — встрял ее отец и ошеломленно уставился на нее. — Ты замужем за этим парнем? Когда? Как это произошло? Почему я должен узнавать об этом таким образом?

— Папа, все не так, как ты думаешь. Нам пришлось пожениться.

Подбородок отца отвис.

— Ты беременна от него?

— Нет, конечно, нет! С чего ты взял? — Грудь ее вздымалась, сердце бешено колотилось. — Нам пришлось пожениться, чтобы Зевс не убил меня.

Рука Гермеса на ее предплечье остановила ее.

— Как бы там ни было, сейчас важно, чтобы вы поняли следующее: вы оба в коме. И Зевс убьет вас, если вы не согласитесь на сделку, которую я заключил с ним, чтобы пощадить ваши жизни.

— Я не в коме! — запротестовал Кентон, размахивая руками. — Как видишь, я двигаюсь и разговариваю.

— Да, на данный момент. Но как только я верну вас в больницу, вы снова окажетесь в коме. Что будет потом — ваш выбор. А теперь следуйте за мной.

Любопытства ради оба мужчины выбрались из своих коек, одетые лишь в больничные халаты, распахнутые на спинах. Пенни отвела глаза. Она не хотела, чтобы этот образ запечатлелся в её памяти.

Гермес провел их мимо длинной очереди людей, ожидавших вдоль берега реки, к большому парому, напоминавшему старый невольничий корабль, где несчастные души работали веслами.

— Почему все эти люди здесь? — спросил ее отец, указывая на ожидающие души.

— Это мертвые души, ждущие допуска в подземный мир Аида, — объяснила Пенни.

Пока они проходили мимо толпы и поднимались по трапу, ведущему на паром, Гермес повернулся к людям и убрал длинную веревку, преграждавшую им путь на борт.

— Пожалуйста, заходите по одному. Еда и напитки на борт не допускаются. Не более ста пятидесяти человек за рейс.

Из толпы донеслись одобрительные возгласы, и первые души потянулись на судно.

— Я не понимаю. Что мы