Извращенный союз - Айви Дэвис

И я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как его убивают.

— Мне нужно купить билет, — тихо говорю я.

Мама хмурится и открывает рот, чтобы что-то сказать, когда Люсия издает пронзительный крик. Со вздохом мама отпускает Люсию, чтобы она подошла к своему брату и поиграла с ним. На этот раз внимание мамы не на близнецах. Оно на мне. — Что ты делаешь, Джемма?

— Мама. — Я схватил ее за руки, напугав ее. — Ты любила папу, да?

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?

— У вас был брак по договоренности. Вам было всего восемнадцать. Это довольно нетрадиционно, не правда ли?

— Твой отец и я сделали так, чтобы это сработало. Я любила его. — Выражение ее лица смягчается. — Я все еще люблю его.

— Тогда ты понимаешь, каково это — влюбиться в того, в кого ты никогда не думала, что влюбишься. Да?

— Джемма… Я имею в виду, да. Я понимаю это чувство. Я не вступила в брак с любовью к твоему отцу, но она выросла и расцвела во что-то прекрасное.

— Именно так! Я никогда не думала, что когда-нибудь захочу выйти замуж. Но меня беспокоил не брак. А мысль о замужестве за каким-то скучным, нудным парнем, который медленно поглотит все веселье моей жизни. Но с Виктором мне не придется ничего терять. Ты и вся моя семья могут быть в моей жизни, и я буду получать то волнение, которое может дать мне только он. Виктор заставляет меня чувствовать себя принятой. Я знаю, это может показаться безумным, но это правда. Я влюбилась в него. — Произносить это вслух так приятно.

Мама смотрит на меня, как на чужака. — Джемма...

— Я знаю, что ты можешь не до конца понимать. Но Виктору не обязательно быть плохим парнем. Если бы Франко и Марко просто решили работать с ним, они бы поняли, сколько хорошего он может предложить. Несмотря на то, насколько безумным он может казаться порой, у него действительно есть хороший талант понимать, как устроен мир. Его можно использовать как актив. А не как врага.

Какое-то время она не отвечает. Люсия ковыляет обратно и цепляется за ее ногу, но мама даже не смотрит вниз. — Джемма, — наконец говорит она, — Ты ведь сделаешь это, не так ли?

— Да.

— И никто не сможет тебя остановить?

— Нет.

Мама со вздохом кивнула, словно смирившись с этим. — Ну, если ты собираешься это сделать, то тебе не меня нужно убеждать. А Франко и Марко. Они собираются убить Виктора. Если ты хочешь спасти своего мужа, это зависит от тебя.

— Спасибо, — выдыхаю я, обнимая ее. Она осторожно похлопывает меня по спине. — Со временем ты поймешь. Обещаю. — Я вырываюсь из объятий, но прежде чем успеваю уйти, мама снова меня останавливает.

— Я никогда раньше не видела тебя такой страстной по отношению к кому-то. — Она откидывает прядь моих волос назад. — Это… приятно видеть, признаю.

— Я выросла с тех пор, как была с Виктором.

Она грустно улыбается. — Тебе еще много где нужно вырасти.

— Я знаю. Но я хочу, чтобы Виктор был рядом со мной, пока я это делаю.

Люсия начинает ныть, требуя внимания мамы, и у мамы нет выбора, кроме как наклониться и поднять ее. — Хорошо, — говорит мама. — Хорошо. — Она моргает, сдерживая слезы, вид которых заставляет мое горло застрять в клине. Это тяжело для нее, но она готова отпустить меня, потому что видит, что это правильно для меня.

Может, моя мама не так уж и плоха, в конце концов. На самом деле, она довольно замечательная. Несовершенная, но замечательная. И разве мы все немного несовершенны.

— Я еду в аэропорт и сажусь на первый рейс в Лос-Анджелес. — С этими словами я разворачиваюсь и выбегаю из дома, не потрудившись взять с собой сумки. Я вернусь, и со мной будет Виктор.

Оказывается, ближайший рейс в Лос-Анджелес будет только во второй половине следующего дня, а это значит, что я провожу все утро, меряя шагами аэропорт после покупки билета, молясь, чтобы с Виктором все было в порядке, пока я не смогу туда добраться. Несмотря на то, что я была воспитана католиком, я никогда много не молилась. Это больше относится к Сесилии. Но в данный момент все, что я могу делать, это молиться.

Я уверена, что Франко уже в Лос-Анджелесе. У этого ублюдка есть частный самолет, который принадлежал моему отцу, а не ему. Но после того, как он взял на себя управление семьей, он унаследовал самолет, предоставив мне летать с широкой публикой. Обычно мне было бы все равно, но я немного тороплюсь.

Когда наконец приходит время посадки на мой рейс, наступает середина дня, а в Нью-Йорк я прилечу только поздно ночью, а это значит, что Виктор большую часть дня находится во власти Франко и Марко. Возможно, он уже мертв.

Я весь полет нервничаю. Настолько, что женщина рядом со мной огрызается, чтобы я перестала трясти ногой. Я просто бросаю на нее взгляд, который заставляет ее замолчать. В тот момент, когда самолет приземляется в Лос-Анджелесе, я выскакиваю из своего места, даже не успев подумать об этом.

Я проталкиваюсь мимо людей, которые пытаются вытащить свой багаж из верхних полок. Они бормочут и бормочут, но я их всех игнорирую, включая бортпроводника, который говорит мне замедлиться и следить за пространством других пассажиров. Как только я выхожу из самолета, я бегу.

Я чувствую себя как в романтической комедии, бегущей в конец аэропорта, чтобы не дать любви всей моей жизни сесть в самолет. За исключением того, что в этой романтической комедии я покидаю аэропорт и пытаюсь не дать любви всей моей жизни погибнуть.

Снаружи я прохожу через очередь людей, ожидающих такси, и запрыгиваю в одно из них. Мужчина, который как раз собирался сесть в такси, кричит на меня. Игнорируя его, я поворачиваюсь к водителю. — Мне нужно, чтобы ты вел машину.

Когда водитель колеблется, я кричу ему. — Сейчас!

Он едет, оставляя другого мужчину кричать, что это его такси. Я говорю водителю адрес, затем усаживаюсь обратно на сиденье. Я предполагаю, что Виктора отвезли в дом Марко. Это единственное место в Лос-Анджелесе, которое я знаю, так что лучше бы это было так.

Роскошный особняк Марко появляется в поле зрения через час езды. Боже, а я думала, что передвигаться по Нью-Йорку — это плохо. Я плачу ему и выхожу из машины, бегу по