Обскур - Ирена Мадир

комод в углу, сероватый от пыли старый паркет – взгляд цепляется за что угодно, кроме главного. Мрачная массивная тень с двумя тлеющими углями вместо глаз крадучись приближается ко мне.

«Возьми себя в руки!» – мысленно уговариваю я. Воздух застревает в глотке, не спускаясь к лёгким, а глаза покалывает от подступающих слёз, ледяные пальцы страха пробегаются по позвоночнику, вынуждая кожу покрыться мурашками. Если бы я не оцепенела от ужаса, то дрожала бы, как кролик перед удавом.

Мне необходимо пошевелиться, необходимо сделать глоток кислорода, необходимо притворяться, врать. Паника заполняет каждый атом организма. Кажется, я вся состою сейчас из кортизола и адреналина. Трудно подавлять разбушевавшиеся эмоции, но жить всё ещё хочется, так что придётся действовать.

– Хоук? – Мой голос звучит почти естественно. Почти.

Я медленно поднимаю руки, как раньше, когда была слепой, и чуть поворачиваю голову, будто пытаюсь прислушаться. Но я не слушаю, а смотрю. Концентрируюсь на периферийном зрении, чтобы увидеть гребаного Ворона!

Не понимаю, как остальные не заподозрили его. Как я не обратила на него внимания! Всё в нём кричит о том, что он создан для того, что быть высшим хищником, создан для охоты и искушения. То, как он движется, как дышит и даже как смотрит…

Предки, дайте мне сил справиться с этим.

Дайте сил солгать.

Мысленная молитва короткая, а я тяжело вздыхаю, делая вид, что устала ждать, а не просто судорожно пытаюсь наполнить лёгкие.

– Ну же, нужно расчесать твои волосы, – подбадриваю я.

Ворон ухмыляется, а затем издаёт слабое мычание, как это иногда делал Хоук. Звук настолько не подходит его образу, что кажется чужим. Хочется оглядеться, чтобы найти настоящего Хоука.

Но настоящий Хоук и есть Ворон.

Он подходит ближе и лениво следит за тем, как мои руки, ощупывают его спортивные штаны и свободную футболку.

– Садись, – говорю я, потянув его за ткань вниз.

Ворон послушно опускается на пол между моих ног, позволяя себя расчесать. Приходится сделать над собой усилие, чтобы не начать трястись, стуча зубами. Прямо передо мной жуткое чудовище, всё это время игравшее роль умственно отсталого паренька. Он смыслит в притворстве больше моего, и нужно постараться, чтобы провести его.

Собравшись с мыслями, я погружаю гребень в его волосы. Теперь понятно, почему они такие шелковистые и мягкие. Потому что он не просто Хоук, валяющийся в грязи, он Ворон, который, очевидно, чистит свои пёрышки. Его обман раздражает, добавляя в и без того опасный яд страха взрывоопасную злость.

Гребень скользит почти без усилий, прочёсывая редкие спутанные пряди. Тихий шелест кажется оглушительно громким в установившейся тишине. Это неестественно… Я знаю это. Он знает это.

– Не больно, Хоук? – спрашиваю я, пытаясь подрожать своей манере разговаривать с ним как с ребёнком.

Он сидит смирно, как обычно сидел Хоук. Его плечи расслаблены, спина немного согнута – поза смирения, но даже в ней угадывается абсолютное владение собой. Он замер не как послушный слабоумный Хоук, а как хитрый и опасный Ворон, готовый сорваться в ту же секунду, как почует угрозу.

Я стараюсь дышать ровно, делать движения уверенными, но руки дрожат, когда придерживают его голову. Потому что раньше было неизвестно, что под шевелюрой скрывается монстр. Но теперь… Теперь каждый мой нерв натянут до предела.

– Ещё немного, – шепчу я, то ли Хоуку, то ли самой себе.

Он снова бурчит что-то бессвязное, чуть поворачивая голову. Знаю, чего он хочет – чтобы я его погладила. Этого просил Хоук, тыкаясь мне макушкой в ладонь; этого требовал и Ворон, лёжа на мне… Предки! Стоило бы догадаться.

Я запускаю пальцы в его волосы. Хоук запрокидывает голову, ластясь. Из-под тёмных ресниц пробивается алый тусклый свет, глаза наблюдают за мной из-под полуприкрытых век. Он смотрит, как лениво дремлющая кошка, придавившая мышь лапой.

– Почти готово, – бормочу я.

Ворон не отвечает. Он медленно проводит языком по губам. Этот простой жест заставляет моё сердце упасть в пятки.

ОН ЗНАЕТ!

Паника обрушивается с новой силой, придавливая меня к дивану. Ещё немного и всякая разумность покинет меня, а ноги унесут меня прочь… Или нет. Ворон догонит меня, как догонял раньше. Это станет очередной игрой, забавой, охотой.

Чем она закончится? Он с лёгкостью может убить меня или…

– Ну что вы тут?

Мне почти хочется плакать от облегчения, когда в зал заглядывает Эйнар.

– Я расчесала его, – отвечаю я, повернув голову, но всё ещё не пялясь на соседа в открытую.

Тем не менее, я могу заметить, что его волосы короче, чем у Ворона, а лицо куда более миловидное, с большими глазами и тонкими губами.

– Вот, принёс тут… Заплети его как-нибудь, – просит Эйнар, беря моё запястье и кладя на ладонь ленту.

Я чуть опускаю голову, пальцами сжимая полоску ткани. И тут же замечаю Ворона. Хоука. У него чёрные расфокусированные глаза, кривая осанка и пузыри изо рта!

Лжец! Какой же он лжец!

– Блять, Хоук, только не закапай пол слюной, я и так его тебе помыл, – Эйнар раздражённо кривится и закатывает глаза.

– Парсти, – мямлит Ворон настолько правдоподобно, что я почти верю ему. Даже его лицо сейчас кажется искажённым.

– Ох, заткнись… Как ты, Мия? – Эйнар вдруг наклоняется, сощурив глаза. – Так и не повесила амулет?

– Повешу обязательно, – слабо улыбаюсь я.

Эйнар выпрямляется, его взгляд почти ощупывает меня. Неприятное чувство, будто по мне ползут тараканы или клопы.

– Что ж, развлекайся, мне нужно идти. Твоя тётя на кухне.

Я киваю, хотя сейчас хочется отбросить все свои сомнения, схватить Эйнара за руку и умолять его остаться, просто чтобы почувствовать хотя бы подобие безопасности. Перспектива оставаться с Вороном наедине пугает.

Эйнар выходит, а Хоук слизывает с губ слюну и поворачивается ко мне. Я мгновенно опускаю взгляд. Несмотря ни на что, не удаётся избавиться от мысли о том, что сейчас на его языке нет пирсинга, а проколы незаметны. Впрочем, это логично. Интересно, он снимает весь пирсинг? Даже там?

– Давай заплетём тебя, – предлагаю я. Желание поскорее покончить со всем, чтобы скрыться от тяжёлого взгляда и страха, спотыкающегося о похотливые мысли, лишь усиливается.

Ворон разворачивается, снова позволяя мне возиться с его волосами. Пока он сидит спиной ко мне, я