Ужасный - Грир Риверс

— Машина соседа? — я повторяю. Все три Аморетти продолжают работать, не сбиваясь с ритма, заставляя меня задуматься, не слишком ли много я в конце концов вкладываю в это тонкое движение.

— Да, соседа. Антонио? — Джио широко улыбается мне и Тэлли, хватая противень с выпечкой. — Ну же, помоги опустошить витрину, любовь моя. Я думаю, нашим маленьким птичкам любви есть что обсудить.

— Это голубки, властный nonno без правил. — Она сердито смотрит на Джио, когда он пятится к распахивающейся кухонной двери с самодовольной улыбкой на пухлых щеках.

Тони снова посмеивается над ними обоими, но когда его взгляд останавливается на мне, морщины на его лбу становятся глубже от беспокойства.

— Я рад видеть, что ты в порядке, Сев. Мы волновались прошлой ночью.

— Я тоже. — Мои пальцы поднимаются к ране, она теплая на ощупь.

— О да, у нас есть антибиотики для тебя. — Он вытирает муку о свой фартук, хватает оранжевую бутылочку с таблетками из угла комнаты и протягивает ее мне.

Я осматриваю пустую бутылку и встряхиваю ее для выразительности.

— Где ты это взял?

— Наш друг — врач. Он занес это по дороге на работу сегодня утром. Мы сказали ему, что Талия порезалась ножом, и в рану попала инфекция. Это должно уберечь тебя от болезней.

— И у него не было проблем с тем, чтобы достать таблетки без предварительной записи? Это, конечно, не фентанил или ксанакс, но все же. Я не знаю многих врачей, которые рискнули бы своими средствами к существованию, чтобы предотвратить инфицированный порез.

Выражение гордости, которое было на лице Тони, исчезает.

— Ну, мы, эм... мы...

— У нас с ним договоренность, — отвечает Тэлли, пожимая плечами. — Страховка дорогая. Мы даем ему бесплатные десерты в офис в обмен на базовую медицинскую помощь, когда она нам нужна.

Я с трудом скрываю, что хмурюсь. Дела в магазине, должно быть, идут хорошо, и хотя страховка стоит смехотворную сумму, у nonni Тэлли должно быть более чем достаточно средств, чтобы покрыть их расходы. А это значит, что «плата за защиту» Клаудио топит их. Гнев закипает в моей груди, но я поднимаю бутылку, как будто поднимаю тост за него.

— Спасибо тебе за все, что ты сделал, Тони. Я знаю, что это риск, и я ценю это больше, чем ты думаешь.

Я открываю крышку и проглатываю таблетку всухую. Тони улыбается и похлопывает Тэлли по плечу.

— О, это не проблема. Но не заставляй нашу милую внучку сожалеть о твоем спасении. Временами она милая, но ты не хочешь видеть в ней плохую сторону. — Он бросает на меня многозначительный взгляд, и его голос становится более глубоким с предупреждением. — Мы с Джио делаем то же самое.

Впервые я вижу, что Тэлли тоже может иметь немного влияния Тони. Честно говоря, я впечатлен, особенно когда его улыбка возвращается, как будто бесстрашный старик не угрожал мне только что.

— Чао, Сев. — Он уходит, чтобы присоединиться к Джио, позволяя двери закрыться за ним.

Тэлли подбегает к окошку в двери и на цыпочках заглядывает в него.

— Они слишком любопытны, чтобы просто оставить нас в покое, — шипит она. — Смотри, они будут за этой дверью, слушая каждое слово.

Я достаточно высок, чтобы заглянуть поверх ее головы и убедиться, что она права. Однако ее предсказание не сбывается, и вместо этого мы становимся свидетелями их интимного момента.

Тони наклоняется, чтобы прошептать что-то на ухо своему мужу. Джио практически хихикает и обнимает Тони за талию. Высокий мужчина гладит Джио по спине и целует в лысую веснушчатую голову.

Я опускаю взгляд на Тэлли. Она загипнотизирована, и легкая улыбка играет на ее мягких губах.

— Они милые, — бормочу я.

Когда она отвечает, ее голос такой тихий, что я его почти не слышу.

— Ты уже спрашивал меня, почему я люблю театр.

Мое сердце бешено колотится в груди. Я ждал, когда она сделает каждое физическое движение между нами, и теперь, затаив дыхание, жду, когда она сделает свое первое эмоциональное движение.

— Мне это нравится, потому что я люблю хэппи-энды. У большинства людей их нет в реальной жизни.

Я хмурю брови.

— Почему у тебя нет?

— Потому что это было бы несправедливо. Я не знаю, сколько у меня будет времени после...

Ее рот закрылся. В какие бы грезы она ни погрузилась, они исчезли, а вместе с ними и ее уязвимость. Она прочищает горло и поворачивается ко мне лицом.

— Как твоя грудь?

— Нет, не отключайся, dolcezza. Ты не знаешь, сколько у тебя будет времени после... чего?

Она качает головой, но взгляд у нее мягкий. Почти грустный.

— После того, как ничего не случится. Как ты себя чувствуешь?

Мои глаза сужаются, но она не двигается с места. Я хочу подтолкнуть ее, но принуждение к ответу только заставит ее упираться еще сильнее. За то короткое время, что я знаю ее, я понял, что мою vipera нельзя ни к чему принуждать. Я не хочу испортить прогресс, которого мы достигли прошлой ночью.

— Я в порядке. — Я прикладываю ее руку к своей перевязанной ране. — Почти не болит. И моя лодыжка была бы сейчас размером с баскетбольный мяч без тебя. Если ты решишь, что искусство, дизайн костюмов или выпечка не для тебя, из тебя получится прекрасный врач.

Она фыркает.

— Думаю, я и так достаточно занята, спасибо. — Когда она убирает руку, длинный рукав свитера опускается обратно на запястье. Я снова замечаю тюльпаны на ее предплечье, но там тоже есть что-то серое, как камень.

— У твоей татуировки есть что-то еще?

Я тянусь к ее руке, чтобы осмотреть ее, но она отстраняется и натягивает рукав до запястья.

— Если ты пока не хочешь мне показывать, dolcezza, ничего страшного. Но ты не сможешь долго скрывать это. Скоро я увижу их все. — Я медленно глажу ее по щеке. — Каждый... отдельный... дюйм.

На ее лбу появляются морщинки от напряжения.

— Послушай, Сев, прошлая ночь... это больше не повторится.

У меня сводит челюсть, и я скрещиваю руки на груди, не обращая внимания на натяжение швов.

— А почему бы и нет?

Она фыркает, как будто не ожидала, что я буду сопротивляться, и затрудняется с ответом.

— Потому что я просто... я просто не хочу быть чьим-то случайным партнером, ясно? У меня нет на это времени.

— Кто сказал, что я хочу, чтобы ты была случайным партнером? Я этого не хочу. Я говорил тебе это прошлой ночью. Я хочу тебя. Точка. Я хочу тебя.

Ее глоток спускается по шее к вырезу