Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

Конь всхрапывает, всадник слегка трогает поводья, и животное срывается с места, наполняя воздух гулом стремительного бега.

Оборачиваюсь на мгновение. За моей спиной, там, где в утреннем свете поднимались башни Гоствуда, разливается алое зарево восхода. Солнце встаёт, но я уезжаю в сторону тьмы, осознавая, что не в силах сопротивляться. И с каждой минутой я всё дальше не только от крепости, но и от самой себя.

Конь мчится так стремительно, что ветер режет лицо, пусть я и прячусь за всадником, хлещет волосами по щекам, мир размывается в серые мазки. Держусь за талию крепко, иначе просто свалюсь. Под копытами гулко грохочет земля, и кажется, будто сама река, чёрная и шепчущая, сопровождает нас своим рокотом.

По сторонам бродят эруты, взрывают сухую землю крапфы в поисках добычи. Кто-то пытается нас догнать, но оставляет попытки почти сразу, теряя интерес к быстронесущемуся коню.

Не знаю, сколько длится наша бешеная скачка, но внезапно всё заканчивается. Лошадь резко останавливается, словно наткнувшись на невидимую преграду, и я чуть не падаю, но рука всадника перехватывает меня за талию, метнувшись себе за спину. Уверившись в том, что я не соскочу, он поднимает ладонь. Воздух перед ним темнеет, будто ткань ночи собралась в точку, и на ней вспыхивает руна. Линии складываются в странный символ, пульсируют, затем медленно уплывают вперёд.

Не отвожу взгляда: знак, сначала светлый, тускнеет, густеет, становится угольно-чёрным. И вдруг на том месте, где он растворился, проступает контур. Дом. Маленький, неприметный, но от него веет холодом. Я сразу понимаю: о нём никто в Гоствуде не знает. Он будто вырван из другого мира. Мира тьмы.

Всадник спрыгивает первым, легко, как тень, и протягивает мне руку. Я колеблюсь, но ноги сами соскальзывают со стремени. Молча следую за ним.

Внутри пахнет пеплом и чем-то терпким, будто засушенными травами. Узкий коридор ведёт в комнату, где стоит кровать. Всё очень просто: низкий потолок, деревянные стены, и ни одного окна. Словно место не для жизни, а для укрытия.

Он проходит к столу, берёт глиняную кружку и наливает в неё жидкость из тёмного кувшина. Запах резкий, пряный, почти жгучий, отчего я морщусь. Но когда он протягивает мне, понимаю: выбора нет.

Пытаюсь отвести взгляд, но пальцы сами тянутся принять кружку. Подношу к губам, сопротивляясь из последних сил. Горло сжимает, будто невидимая рука заставляет сделать глоток. Жидкость горькая, вязкая, обжигает изнутри.

- Нет, - шепчу, но рот сам глотает ещё. Это вторая стадия? Или же мы сразу переместились на третью, потому что мне вкачали двойную дозу тьмы?

Ашкая больше нет. Его голос исчез, растворился. Вместо него в моей голове расползается серый, тягучий туман. Тихий, тёплый, вязкий и в то же время безжалостный.

Сжимаю кружку, до боли, но сопротивляться больше не могу.

Туман в голове растекается всё шире. Он не давит, не ломает, а ласково баюкает, но именно в этом и кроется ужас. Как сладкий яд, он затмевает мысли, делает их слишком медленными.

Пытаюсь позвать Ашкая, но вместо привычного шороха змейки слышу другое: голоса. Тихие, едва различимые, будто издалека.

Иди. Теперь ты наша. Теперь всё изменится, онила.

Они звучат так успокаивающе, что на миг я почти поддаюсь. Но внутри, в самой глубине, что-то дрожит, как тонкая ниточка - моё сопротивление.

Ты сама этого хотела. Ты искала силу. Теперь ты её получаешь. Доверяй реке. Она ведёт тебя.

- Реке? - губы едва шевелятся.

И тогда я слышу её: Чёрную реку. Её гул пробирается в уши, раздаётся прямо в голове. Она зовёт. Манит. Она пропитывает не только землю, но и пространство. Древняя, сильная, бесконечная.

Подчинись. Не борись. Ты наша. Ты всегда была нашей.

Хватаюсь за виски, но туман сильнее. Он пробирается в самые глубины сознания, туда, где раньше был Ашкай. Его больше нет. Только эта тьма и её призыв.

Глава 77. Кольфин Торн

Императорский дворец всегда казался мне холодным, даже несмотря на золото, мрамор и жар от факелов. Этот холод не от камня - от власти, от тишины, в которой каждое слово способно стоить головы.

Император Ардест, мужчина с серебряными глазами и коротко остриженной бородой, сидит на тронном кресле. Его поза расслаблена, но я знаю: ни одно движение здесь не бывает случайным.

- Мой генерал желает поведать мне о славных победах нашего войска? -

его голос ровный, с той самой мягкой угрозой, которая заставляет дрожать даже советников.

Кланяюсь слегка, приложив руку к сердцу. Ту самую, что облачена в перчатку, и Ардест ненароком перемещает на неё свой взгляд, перекатывая язык во рту. И каждый раз в его глазах сомнение – не воспользуюсь ли я против него своим оружием?

- Надеюсь, Гоствуд очищен от скверны?

Император Ардест откидывается в кресле. На его лице появляется усталая усмешка, но глаза остаются внимательными, колючими.

- Мы понесли потери, но и истребили порядное количество аргиллов, - отвечаю на его вопрос. - Если бы не предательство в отряде…

- Предательство? – округляет он глаза, сжимая подлокотник трона. Каждый раз на это слово он реагирует одинаково бурно, боясь повторить судьбу отца, в спину которого воткнули нож за обедом. Поэтому у Ардеста плеяда слуг, которые пробуют блюда, чтобы они не были отравлены, проверяют его постель, комнату и подслушивают повсюду. Наверное, единственное место, где нет его ушей, это Готтард. Там людям уже нечего бояться гнева императора, да и выбраться из аномальной зоны совсем непросто.

- Мне ещё предстоит выяснить, кто стоит за этим. Но если бы не один человек, я бы не стоял сейчас перед вами.

- Тогда следует представить его к награде, если он спас жизнь генералу Акриона. Он сейчас за дверью?

- Она, - перехожу к главному.

- Женщина? – не верит он своим ушам, а на губах появляется снисходительная улыбка. – От чего же она спасла тебя, Кольфин? От одиночества?

Слышатся смешки, и вспоминаю, что в огромном зале приёмов мы не одни. Здесь два писаря на всякий случай, а также несколько советников, которые пришли погреть уши с позволения императора. Радует, что среди них нет Фаори.

Когда я доставил его в Готтард, передал лекарю императора. Далее о его судьбе мне ничего не известно. Намеревался уточнить об этом сегодня. Интересно, насколько восстановилась его память?

- Она отправилась вместе с нами в логово аргиллов в первый раз, как картограф, рискуя жизнью. Зарисовала поселение, а потом отправилась туда