На изломе - Миа Шеридан

Доктор сделал паузу, выражение его лица было загадочным.

— Вы спрашиваете про кетаминовую терапию?

— Не знаю. Я не знакома ни с одним из этих методов лечения. Знаю только, что кетамин вызывает сильную зависимость и продаётся на улицах под названиями: «Спец К» или «Витамин К».

— Кетамин — это диссоциативный анестетик, который иногда используется для лечения депрессии и тревожных расстройств. В настоящее время он не одобрен «Управлением по контролю за лекарствами». Но, что ещё более важно, результаты лечения пациентов часто бывают нестабильными, особенно без проведения регулярных сеансов, что становится сложной задачей при работе с определёнными группами населения.

— Понятно. А как насчёт других галлюциногенов?

Он снова сделал паузу.

— Как они относятся к терапии? Есть данные, что галлюциногены могут стимулировать регенерацию нервных клеток в тех участках мозга, которые отвечают за эмоции и память. Пока есть только исследования на животных, но сторонники лечения психоделиками посттравматического стрессового расстройства считают, что их можно и нужно использовать для снижения тревоги и страха. Под воздействием этих препаратов пациенты становятся очень внушаемыми, что можно использовать во благо.

— Или во вред.

— Потенциально, в чужих руках, да. Но это относится к любому наркотику. Инспектор Грей, полагаю, это вам хорошо известно.

Да, действительно известно.

— Вы упомянули исследования, но есть ли у вас своё профессиональное мнение по поводу использования галлюциногенов?

— Я думаю, что у галлюциногенов есть потенциал для лечения посттравматического стрессового расстройства в медицинских условиях под наблюдением врача. Они могут вызывать чрезвычайно интенсивные переживания, субъективно мистические и сопровождающиеся позитивными изменениями в мотивации и поведении. Я надеюсь на будущие исследования. Но пока терапевтическое использование психоделических веществ легализовано только в Орегоне и Колорадо.

— Как известный прогрессивный штат, как Калифорния может быть так далеко позади?

Доктор пожал плечами.

— Не я принимаю законы.

— И вы их не нарушаете.

— Нет, не нарушаю. Проверьте меня. Вы не найдёте в моём послужном списке ни одного штрафа за превышение скорости. — Он наклонил голову, изучая её. — Вы пережили травму, инспектор? У вас есть личный опыт?

— Большинство людей в той или иной степени переживают травмы. Жизнь часто бывает жестокой.

Он улыбнулся.

— О, да. Жизнь часто бывает жестокой. — Он замолчал, оценивающе глядя на неё. Зазвонил его телефон, но доктор не разрывал зрительного контакта. — Но бремя жестокости жизни ещё можно вынести. А вот, когда жестоки именно те, кому поручено заботиться о вас, — это самая невыносимая жестокость из всех.

Леннон быстро поблагодарил доктора, чтобы тот мог ответить на звонок. Она заранее знала информацию о нём и не могла придумать, о чём ещё его спросить. Разговор с ним всё ещё крутился у неё в голове, заставляя её чувствовать себя расстроенной, рассеянной и, в целом, какой-то бессильной.

«Что мы можем сделать? Мы должны что-то сделать», — спросил он в заключение.

Что мы можем сделать?

Она постоянно сталкивалась с такими людьми, о которых говорил доктор, и у неё не было ответа на этот вопрос. Большинство специалистов по психическому здоровью тоже тонули. И если они не знали, и у них не было ответа, то кто же тогда знал?

Никто не знает.

И поэтому все они просто накладывали метафорический «пластырь», зная, что основная рана с каждым днём разрастается всё больше и больше.

Леннон медленно шла по парковке, погрузившись в свои мысли, когда её внимание привлёк доктор, спешащий к своей машине в противоположном направлении. Он всё ещё оживлённо говорил по телефону. Закончив разговор, мужчина остановился, похоже, собираясь снова набрать какой-то номер. Она на мгновение задержалась, а затем двинулась следом за ним, когда доктор продолжил идти, прижимая телефон к уху.

Её внимание привлекло имя.

Эмброуз.

Сердце учащённо забилось, по телу пробежал электрический разряд. Доктор открыл машину и остановился возле двери, оглядываясь по сторонам. Она пригнулась за минивэном, чтобы остаться незамеченной, но всё же быть достаточно близко, чтобы услышать его разговор.

— Мы не можем затаиться. Мы уже на пятом дне, и пути назад нет. Ты это знаешь. — На мгновение наступило молчание. — Хорошо. Да, будь в офисе сегодня вечером. Я решу, сможем ли мы быстрее пройти шестой и седьмой дни.

Леннон услышала, как доктор садится в свою машину, и перешла на другую сторону минивэна, быстро двигаясь по проходу между машинами, когда услышала, как его автомобиль завёлся и выехал с парковки.

Она поспешила к своей машине, которую легко было заметить по окну, закрытому плёнкой и скотчем, и на ходу ответила на звонок телефона.

— Алло?

— Леннон, это лейтенант Берд. Мы знаем, кто он такой. Его зовут Эмброуз ДеМарс.

Она остановилась.

— ДеМарс? — Значит, Марс — это псевдоним, сокращение от фамилии. — Кто он?

— Охотник за головами. В основном, одинокий рейнджер, но он работал по контракту с ФБР, маршалами США и, бог знает, с какими другими агентствами. Он превысил полномочия, внедрившись в наше расследование, и никто не знает, почему. Но они также блокируют любые дальнейшие действия против него. Пока, во всяком случае.

У неё открылся рот.

— Почему?

Лейтенант вздохнул, и она словно могла видеть, как он потирает левый глаз, как часто делал, когда был уставшим и расстроенным. Что, честно говоря, было чертовски часто, что было неудивительно, учитывая, какую работу он выполнял.

— Он ценен для них, и они не хотят, чтобы его посадили в тюрьму, я полагаю. В любом случае, очевидно, что он действовал самостоятельно, и поэтому тебя восстановили в должности. Я бы сказал тебе, что ты можешь вернуться завтра, но шеф должен подписать приказ официально, а он не вернётся до пятницы.

Леннон выдохнула от досады. Не то, чтобы лишение полицейских полномочий мешало ей работать, но всё же было досадно.

— Обещайте, что позвоните мне, если наш убийца снова нападёт, или появится какая-то новая информация. Я хочу вернуться к этому в пятницу.

— Конечно, Грей. Я дам тебе знать, если в деле появятся новые сведения.

Она поблагодарила лейтенанта и повесила трубку. Она снова почувствовала огонь внутри. Эмброуз ДеМарс был частью этого дела, связанного с травмой, лечением, галлюциногенами и чудодейственным средством. Ей нужны были ответы, поэтому она вернётся к работе в конце недели.

Также Леннон знала, что ей нужно сделать сегодня вечером. Ведь она знала, где он будет сегодня.

ГЛАВА 30

«Честность — самое дорогое наследие».

Уильям Шекспир

Семнадцать лет назад

Пациент номер 0022

Мир посветлел ещё больше, и Джетт огляделся. Автобусная станция мерцала, как мираж