На изломе - Миа Шеридан

— Я чувствую себя неплохо. Но всё болит.

Доктор улыбнулся.

— Хорошая боль?

Эмброуз усмехнулся. Он знал, что имел в виду доктор. Есть боль, которая появляется из-за того, что вы не ели, не спали и пичкали своё тело химикатами. А есть боль, которая означает, что вы двигаете своими мышцами так, как они должны двигаться.

— Да, — ответил он. — Хорошая.

— Тебе нравится бокс?

Он улыбнулся.

— Очень. — Ему действительно нравился бокс. Нравились удары кулака по мешку, этот равномерный стук, который почти напоминал ему барабанный бой, который был частью его терапии. Но ему также нравилось, что это заземляло его и позволяло чувствовать себя сильным и контролирующим своё тело, ведь раньше он никогда этого не испытывал. Раньше его телом злоупотребляли другие, а потом им управляли наркотики и алкоголь. А теперь оно принадлежало ему. Терапия дала ему это ощущение, а теперь бокс дополнил этот эффект и вывел на другой уровень.

После того, как он довёл своё тело до предела физических возможностей и плотно поел, Эмброуз заснул, а проснулся свежим, с такой ясностью ума, о которой даже и не подозревал. Он словно заново родился. И хотя он прожил в этом мире двадцать один год, всё вокруг было новым, потому что он сам изменился и воспринимал себя совершенно по-другому.

— А мне нравятся твои волосы, — сказал доктор Суитон. — Так намного лучше.

Эмброуз усмехнулся, проведя рукой по своей стрижке. Она была короче, чем ему нравилось, но он хотел избавиться от обесцвеченных участков, которые напоминали ему о прежней жизни. Он позволил той проститутке по имени Мария, которая впервые назвала его Джеттом, обесцветить его волосы, потому что она сказала, что ей нужно попрактиковаться, если она собирается сдать экзамен на парикмахера. Он не заботился о своих волосах, но в тот момент ему нечем было заняться, поэтому он позволил ей сделать со своими волосами то, о чём она просила. Выглядело это ужасно и диковато, но его это не волновало, потому что это было отражением его самого.

— Завтра у тебя назначена встреча с Финчем для последующей реабилитации.

— Финч? — Он знал это имя. — Он работает в молодёжном центре? Я встречал его раньше.

— Да, Финч помнит тебя, хотя тогда ты был совсем другим человеком. Он ждёт нового Эмброуза.

Новый Эмброуз. Тот, с кем он сам ещё знакомился, хотя прошло всего несколько недель с тех пор, как он прошёл курс терапии.

Терапия.

Это слово даже не отражало того, что он пережил. Пробуждение? Полная перезагрузка? Столько раз в течение дня он ожидал того молниеносного удара электричества, который обычно проносился по телу в ответ на любую неожиданную эмоцию. А когда этого не происходило, когда оставались только приятные телесные ощущения, ему хотелось плакать от облегчения. Несколько раз он так и делал.

— О какой именно реабилитации мы говорим?

— Бокс — часть этого. Финч предложил. Не только бокс, но и всё, что связано с физической нагрузкой. Другие выбирают йогу, которая тоже может быть очень полезной.

Другие. Эмброуз совсем забыл, что есть и другие, прошедшие через это. Их было двадцать один человек. Он был пациентом номер двадцать два. Конечно, он встречался с некоторыми из них, но у него вдруг возникло сильное желание узнать их всех, каждого. Узнать об их опыте, пообщаться, особенно с теми, кто прошёл через эту терапию на несколько лет раньше, чем он. Он хотел получить подтверждение того, что это надолго, а не просто временный сон. Что, проснувшись однажды утром, он обнаружит себя бьющимся и кричащим в каком-нибудь подъезде на заваленной мусором улице.

— Физические нагрузки помогут тебе ещё больше наладить контакт со своим телом, чтобы ты мог доверять ему. Финч — эксперт в этом вопросе, и я оставляю твою реабилитацию на его усмотрение. Скорее всего, он отвезёт тебя в Мьюирский лес.

Эмброуз нахмурил брови.

— Мьюирский лес?

Доктор улыбнулся и пожал плечами.

— Финч клянётся, что секвойи исцеляют. В любом случае, он даст тебе жильё и поможет найти работу. И найти жизнь.

Жизнь. Это одновременно и напугало его, но заставило закрутиться спираль радости в его организме. Это была первая «спираль», вызвавшая приятные ощущения, которая была от чего-то физического, а не химического. Это вселило в него воодушевление и надежду. Он был способен жить жизнью, настоящей жизнью. Он впервые почувствовал себя человеком, а не пустым местом.

— Эмброуз, — сказал доктор Суитон, откинувшись назад и скрестив руки. — Мне нужно поговорить с тобой ещё кое о чём. Мы проверили информацию о маленьком мальчике, которого ты описал, и выяснили о пропаже четырнадцать лет назад девятилетнего ребёнка по имени Майло Тафт.

Сердце Эмброуза сильно забилось, и он втянул в себя воздух. С тех пор как он сам был восьмилетним ребёнком, он изо всех сил отгонял от себя эти воспоминания, заставляя себя поверить, что мальчик по имени Майло, который приходил поиграть с ним, был всего лишь плодом его воображения. Но внутри он всегда знал и хранил это ужасное воспоминание, завёрнутое во все травматичные воспоминания из своего детства. Травма, заключённая в ещё более глубокую травму, в сочетании с чувством вины, ужасом и страхом. И ненавистью. Всеобъемлющей ненавистью, которой некуда было деваться, потому что он был слишком мал, чтобы хоть что-то с ней сделать. Поэтому Эмброуз обратил её на себя.

И правда заключалась в том, что он заслужил часть этого, потому что молчал. Он хранил секреты своего деда, не только те, которые касались его самого, но и те, которые скрывали насилие, и убили Майло Тафта.

— Я должен сообщить властям, — сказал Эмброуз.

— Да, — согласился доктор Суитон. — Ты должен рассказать властям о том, чему стал свидетелем. Я знаю, что твой дед уже умер, но тело Майло, скорее всего, похоронено где-то на той ферме, где до сих пор живёт твоя бабушка.

Эмброуз кивнул. Он всё ещё чувствовал отголоски страха при мысли о той ферме и том сарае. Но страх больше не отправлял его в неведомые дали, где хотелось либо разрушить весь мир, либо свернуться калачиком и исчезнуть. На этой территории он отчаянно искал вещества, которые помогли бы отрегулировать его повреждённую нервную систему. Раньше он не знал этого. И даже если бы знал, это не принесло бы ему никакой пользы, если бы не было способа начать исправлять ситуацию. Доктор Суитон спас ему жизнь, а возможно, и душу.

— Я уже купил билет на автобус, — сказал он доктору. — Поэтому я на шаг