На изломе - Миа Шеридан

Этот мальчик — это ты?

Джетт сглотнул. Он почувствовал, как комок подкатывает к горлу, как сбивается дыхание. Но перья ласкали его щеку.

Туда-сюда, туда-сюда.

Он был им, а мальчик был другим мальчиком, и ему было страшно, грустно и мучительно стыдно. Джетт хотел убежать, но и хотел остаться. Он знал мальчика, но не хотел произносить его имя.

Нет, это не я. Это кто-то другой. Он — мой друг. Мы останемся? Или сядем в автобус?

— Решать тебе. Это всегда зависит от тебя, — сказала его птица-проводник, но теперь её голос доносился откуда-то близко. Она была рядом с ним, её дыхание было мятным, а успокаивавшие крылья пахли цветами и кокосами.

Мир стал ещё ярче, и он почувствовал, как что-то прижалось к его спине. Кресло или диван. Оно было мягким. Его ноздри наполнились новыми запахами. Чем-то сладким и горьковатым. Снаружи тоже раздавались звуки, но он не был уверен, что это за звуки. Движение, шёпот, жужжание машины.

— Если я останусь, будет плохо, — сказал он и услышал свой собственный голос. Он почувствовал его, когда вытолкнул слова изо рта. Никакое чудовище не раздавит его. Он мог свободно говорить, если хотел. Джетт набрал полный рот воздуха, и его лёгкие расширились и наполнились.

В историях есть и плохие стороны, — сказала его птица. — Плохие вещи тоже создают истории.

Да, но это была его история, и он мог её рассказать. Но он также прожил её, было больно осознавать это. Джетт почувствовал влагу на своих щеках и ощутил перья, пахнущие цветами и кокосом.

Туда-сюда, туда-сюда.

— Мне придётся вернуться туда, чтобы рассказать об этом, — сказал он ей.

— Ничего страшного. Я буду рядом с тобой. Я буду там, чтобы услышать твою историю.

— Буду ли я по-прежнему нравиться тебе, когда ты всё узнаешь?

Понравится ли он кому-нибудь? Как такое возможно?

Он почувствовал, как от неё повеяло мятным ароматом, и это лёгкое прикосновение к его щеке не прекращалось ни на мгновение.

Туда-сюда, туда-сюда.

— Я буду любить тебя. Несмотря ни на что.

Веки дрогнули, но он не хотел открывать глаза. Они были такими тяжёлыми. Он устал и мог путешествовать, не открывая глаз. Так он и сделал и вернулся через город к дороге, которая ведёт на ферму, где началась его история. Назад, чтобы найти того мальчика. И хотя ему было страшно и не хотелось возвращаться, Джетт знал, что должен это сделать.

У его истории было начало, середина, но ещё не было конца.

По мере того, как он шёл, небо становилось всё темнее, и в туманном воздухе раздавались раскаты грома. Дождь начал лить ровными струями. Он был солёным, горьким и жалил кожу, как кислота. Маленький мальчик выглянул из-за дерева. Его красная рубашка была единственным ярким цветом на фоне унылого пейзажа. Он смеялся и радовался, и был единственным другом Джетта. Мальчик махнул ему рукой.

— Пойдём.

Джетт последовал за мальчиком, не отставая от него ни на шаг, наблюдая, как тот шныряет туда-сюда, прячется и смеётся. Он играл в игру, давнюю игру с тем мальчиком, которым был Джетт, но который теперь был укрыт в безопасности своего взрослого тела.

Он наклонился из-за дерева и похлопал мальчика по плечу, тот вздрогнул и засмеялся.

— Прости, что не запомнил тебя, — сказал Джетт. Боже, ему было так грустно. Ливень промочил его насквозь.

— Ты помнил, — сказал ему мальчик. — Ты никогда не забывал. И ты вернулся за мной.

— Да, но...

Заливаясь смехом, мальчик убежал под дождь. Мальчик, который пришёл с фермы в нескольких милях отсюда, чтобы поиграть с ним. Майло. Это имя ранило Джетта в самое сердце. Он увидел, куда бежит Майло, и его охватила тревога.

— Нет!

Джетт побежал сквозь дождь туда, где Майло скрылся в тумане, к сараю, который был его тюрьмой и камерой пыток. Нет! О, боже, нет! Рядом с ним послышался трепет белых перьев, его птица-проводник без труда поспевала за ним.

Задыхаясь, Джетт остановился перед сараем и, рыдая, опустился на колени. Нет!

— Открой дверь. Я здесь, с тобой.

Его плечи затряслись, всё тело задрожало, когда он протянул пальцы сквозь дождь, который теперь казался густым и липким, взялся за ручку двери и медленно, дюйм за дюймом, потянул её на себя, открывая. И когда она открылась, от зрелища внутри у него замерло сердце, горло сильно болело, словно его исполосовали бритвы, а мышцы свело судорогой. Его дед делал с ним то же самое, что и с Джеттом. Его штаны были спущены до щиколоток, а Майло съежившись, склонился над скамейкой, отвернувшись лицом в сторону.

Агония.

Агония Майло пронзила его насквозь. Рот Джетта широко раскрылся, и он заорал. Тысяча роящихся мух слетела с его губ. Он бросился к деду, чтобы заставить его остановиться.

О, боже, пожалуйста, нет, остановись.

Дед поднял руку и ударил его. Тело Джетта ударилось о деревянную стену сарая, в ушах звенело, а мухи продолжали жужжать. Майло кричал, но теперь перестал. Единственным звуком в голове Джетта был непрекращающийся гул. Мир закружился, и когда жужжание чёрных насекомых стихло, Джетт увидел, что руки деда обхватили шею Майло и сжимают её.

— Думаешь, что можешь пустить кого-то на мою территорию без моего разрешения, мальчик? — кричал дед, тряся Майло, как тряпичную куклу. Ребёнок обмяк, его лицо стало багровым.

Джетт застыл от страха и ужаса, в голове у него всё плыло, кружилось и гудело. Он с трудом поднялся на ноги, упёрся рукой в стену и потянулся к Майло, хотя знал, что тот уже мёртв. Из глаз Джетта в рот потекла смола, язык пересох и затвердел.

— Посмотри, что ты заставил меня сделать! — кричал его дед. — Убирайся!

Джетт споткнулся о порог, захлопнув дверь и закрывшись от всего этого зрелища. Ещё одна туча мух облепила его тело, царапая и кусая нижнюю часть тела.

Налетевший порыв ветра заставил Джетта обернуться и увидеть, как маленький мальчик, который был им, убегает прочь. Он не мог помочь Майло, ни сейчас, ни тогда. Он не сделал этого тогда. О, боже, он не сделал этого тогда. И Джетт побежал за тем маленьким мальчиком, которым был он сам, за тем, кто был укрыт в безопасности его тела, но убежал при виде того давнего зрелища, спрятанного в тайниках его извращённого разума.

Он бежал, бежал и бежал, а дождь шёл всё сильнее и сильнее. Пропитывая его насквозь.

Тук, тук, тук.

Его пальцы зацепились за рубашку маленького мальчика. Он потянул