Тихони - Пенелопа Дуглас

– Он многого боится, – добавляет Дикон.

Правда?

Как он это замечает? Никто другой не замечает. Или, по крайней мере, не говорят мне об этом. Ни Мэдок, ни Фэллон. Ни Дилан. Никто, кажется, не замечает того, что замечаю я.

До сих пор.

Я знала, что Лукас уделял мне много внимания в последние несколько дней. Он был навязчивым, защищающим, почти собственником. Постоянно рядом.

Он остался из–за меня?

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я.

– Я хочу смотреть на тебя.

Смотреть, как я делаю что?

– Ты следил за мной на днях вечером? – спрашиваю я вместо этого. – В машине?

– В чем?

– В старом черном «Додже».

Он не отвечает какое–то время, будто удивлен.

– Это был не я, – наконец говорит он. – Интересно.

Почему интересно? Он не спросил, что делала машина или почему я волновалась. Значит ли это, что он знает о ней?

– Похоже, ты популярная девушка, – замечает он.

Хватит.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу смотреть на тебя.

– Смотреть, как я делаю что?

– Иметь свои собственные секреты, – отвечает он. – Хоук и Аро были милыми. Горячими и милыми друг с другом. Дилан и Хантер были живыми. Неистовыми и живыми.

Мой желудок сжимается, и я прищуриваюсь. Он наблюдал за нами годами.

– Но тебя я ждал с нетерпением, – говорит он задыхающимся тоном. – Ты волнуешь меня.

– Потому что я похожа на нее?

На линии повисает тишина, и я не могу поверить, что вопрос вырвался прежде, чем я смогла себя остановить. Я жду, секунда тянется к десяти, и я даже не слышу, как дышит Дикон.

Мне не стоило этого спрашивать. Было бы глупо с моей стороны не предполагать, что этот парень опасен, и кто знает, что его спровоцирует?

– Алло? – говорю я.

Проверяю телефон – звонок все еще идет, но он молчит. Я собиралась спросить его о телефоне, который он оставил. Что на нем было и почему он хотел, чтобы он был у меня? А дневник? Он тоже его оставил?

Но я смотрю на дверь под потолком, и от его молчания у меня мурашки по коже. Я заканчиваю разговор и кладу телефон на стол, не сводя глаз с верха.

В моей жизни внезапно появилось много мужчин. Но об этом я никому не могу рассказать. Они среагируют как раз тогда, когда я обретаю немного свободы.

Он, кажется, долгое время следил за моей семьей без происшествий. Стоит ли мне бояться больше?

Какова цель Дикона? Не я.

И не Хоук с Аро или Дилан с Хантером.

Более того, мои члены семьи, похоже, никогда не видели ни его, ни его брата. Они разговаривали с кем–нибудь из них? Они спрашивали, где эти люди живут, работают или какова их конечная цель? Это длится годами, и это невероятное терпение ради ничего. Должна быть причина.

Он сказал, Манас в Новом Орлеане? Это теперь их постоянное место жительства? Мне нужно составить список того, что выяснить, когда – если – я заговорю с ним снова.

Мой мобильник вибрирует в руке, я смотрю вниз и вижу сообщение от Хейли.

«Здесь».

Черт. Я вылетаю обратно из убежища, беспокоясь за нее так же, как за себя. Она сидит в своей машине в переулке одна. Одно дело строить догадки о своей собственной безопасности, но подвергать опасности людей, которые на меня работают?

Мне нужно избавиться от Дикона и Манаса, кем бы они ни были.

Выходя из зеркала, я закрываю его и осматриваю улицу на предмет чего–то подозрительного, прежде чем нырнуть на кухню. Джульетте нужны закуски для персонала утром, и я предложила отвезти ей остатки. Мне нужно было время все разобрать и закрыться, так что Хейли съездила домой, приняла душ и поела.

Забирая пакеты с коробками выпечки, я локтем выключаю свет и толкаю дверь, протягивая ей еду.

Она улыбается, забирая все.

– Спасибо, – щебечу я, прежде чем развернуться и запереть дверь.

Я слышу, как она заводит двигатель своей «Toyota RAV4», и быстро бросаю взгляд вверх, беспокоясь, что увижу Дикона, смотрящего вниз с крыши. Выдыхаю, утешенная тем, что мне не нужно возвращаться до утра.

Подняв обе руки, я ловлю ее ключи, как баскетбольный мяч, и иду к водительской стороне, пока она запрыгивает на пассажирское сиденье.

Я не часто вожу, но делаю это, когда необходимо. Например, когда не хочу заставлять своего младшего сотрудника возить меня, хотя мне приходится пользоваться ее машиной.

Полагаю, какой–нибудь внедорожник или фургон для бизнеса был бы хорошей идеей. Может, в следующем году.

Я еду в лагерь «Блэкхок» и сжимаю руль, соблюдая все ограничения скорости, будто учусь водить заново. С тех пор как получила права пять лет назад, я садилась за руль всего пару десятков раз. Когда сажусь, приходится переучиваться.

Поворот к лагерю уже рядом, я начинаю замедляться, выбившиеся пряди волос танцуют перед лицом на ветру из открытых окон.

Но фигура выскакивает на дорогу.

Я замираю, резко нажимая на тормоз, когда молодая девушка перебегает шоссе и ныряет в кусты. Я медленно проезжаю мимо, вглядываясь направо, и вижу, как Томасин Дитрих – пятнадцатилетняя местная проблема – бежит в лес.

Ее белый хвост развевается на ветру, тело с ног до головы покрыто черными штанами и футболкой с длинными рукавами.

Кончики ее волос теперь красные, сменили черный цвет прошлым летом и голубой до этого.

Она оглядывается на нас.

– Что она задумала? – бормочу я себе.

На ней рюкзак, она не одета для летнего лагеря, и сомневаюсь, что у нее есть какие–то дела в «Блэкхок». По крайней мере, законные. Ее отец ненавидит моих братьев, и наоборот. Она бы не стала тусоваться где–то рядом с моей семьей.

Она резко разворачивается и исчезает в лесу. Ее дом находится недалеко от дороги.

Я поворачиваю руль, шины стучат по гравию, когда мы подъезжаем к лагерю. Думаю позвонить Дилан или Хоуку, чтобы вышли и забрали вещи, но мне нужно быть в другом месте, и нет времени болтать. Мы оставляем угощения и быстро уезжаем, направляясь в мой район.

Укол вины пронзает меня, даже когда я поджимаю губы, сдерживая улыбку.

Я не хочу, чтобы моя семья злилась, но в кои–то веки приятно быть в центре внимания. Я хранила этот секрет целые сутки, и он очень важный, так