Единою судьбой. Плата за свободу - Елена Александровна Помазуева

Несколько дней ничего не происходило. Создавалось впечатление, что противники стараются взять передышку, пока не восстановится раненный товарищ, чтобы уравнять шансы. Когда настал день схватки между ними, по молчаливому согласию все шестеро решили подвести итог противоборству.

Они бились только за жизнь, смерть никого не устраивала, а потому атаки отличались яростью. Помогали иногда, придерживая противника, но в основном бились один на один. Первым был убит едва оправившийся от ранения. Туман воткнул острие меча в землю и поднял взгляд красный от гнева на судьбу. Он осмотрел две пары и поспешил на помощь к Хмурому. Вдвоем они быстро расправились с противником и после окружили последнего.

- Почему я не удивлен, Бешенный? – растянул губы в улыбке, перекошенной от боли.

- Прости, - покаялся Стоик и, вытащив меч из тела поверженного друга, позволил ему упасть.

Их осталось трое. Они выжили, но теперь им придется сразиться друг против друга.

Друзья медленно побрели к деревне, решив сделать отдых после нескольких напряженных дней. Их встретил старик, внимательно осмотрел и коротко кивнув, принимая решение. Перепачканные чужой кровью, парни долго умывались и приводили себя в порядок. Они стали командой, понимающей, как действовать, без слов и приказов.

Сытный ужин и крепкий сон – все чего они хотели после мытарств, выпавших на их долю.

Ночью Стоик проснулся и медленно поднялся. Он достал меч, отполированный и заточенный вечером, и направился к лежанкам друзей. Клинок вошел по очереди в тело каждого из них. Они успевали во сне сделать короткий вздох, а после расслабленные руки падали на постель.

Стоик некоторое время стоял над ними, а потом вышел. Он направился к дому старика, предавшего своих учеников. Необходимо выполнить последнее условие, чтобы жертвы оказались ненапрасными.

- Я ждал тебя, Бешенный, - произнес старик, услышав шаги за дверью. – Входи и забери то, зачем пришел.

- Учитель, назовите причину случившегося, - голос Стоика дрогнул.

- Все еще сомневаешься? – прищурился старик. – Пройдя через чистилище на земле, ты сохранил в душе частичку человечности?

Стоик смотрел на того, кого любил и считал близким человеком, и не мог решиться поднять руку для последнего удара.

- Твой хозяин, милорд Хваин никогда не сомневался. Его расправа над учителем ужаснула жестокостью всех.

- Я отличаюсь от него! – мрачно произнес молодой маг.

- Разумеется, - согласился старик. – Именно поэтому считаю тебя достойным быть стоиком.

Мужчина протянул руку в направлении небольшой коробочки, стоящей на полке, и закрыл глаза.

- Перстень возьмешь там.

Последние слова учителя не казались напутствием. Он приготовился к смерти.

Поняв неотвратимость поступка, Стоик с силой всадил меч в сердце старика, желая сделать его смерть безболезненной. Последний близкий человек лишился жизни от его руки.

В коробке оказался перстень с зеленым камнем. Вместе с ним пришла сила и осознание трудности пути стоика. Теперь он может так себя называть. У него появилось имя.

С людьми, с которыми он прожил восемнадцать лет и не проявивших участия к ученикам, поставленным в жуткие условия, он не стал прощаться. Стоик позаботился о телах друзей и старика, закинул сумку с вещами на плечо и пошагал прочь, не собираясь возвращаться. Что будет с деревней и людьми, оставшимися жить в ней, его больше не беспокоило.

Прежде, чем войти в кабинет к милорду Хваину, Стоик достал перстень из коробочки и надел на палец. До этого он ни разу на него не взглянул, считая кровавое украшение доказательством его черного сердца. В отличие от милорда Хваина он не гордился содеянным.

- Вернулся? – выражение глаз хозяина говорило о радости и удивлении. – Значит, я в тебе не ошибся. С первой встречи правильно просчитал твои способности.

- Да, господин, я выполнил ваш наказ и стал Стоиком, - вежливо поклонился он.

- Ожидание того стоило, - развеселился милорд Хваин. – Однако, до меня дошли неприятные слухи, что ты возлагаешь надежды на брак с моей дочерью.

- Господин, я признаю, что испытываю привязанность к госпоже Саран, и она отвечает мне взаимностью, - не стал скрывать Стоик. – Я надеялся, что, оправдав возложенные на меня надежды, вы позволите нам заключить брак.

- Неужели действительно считаешь, что отдам тебе свою дочь? – в голосе почувствовал металл. – Саран не предназначена в жены рабу!

- Господин, - Стоик рухнул на колени и взмолился. - Прошло двадцать пять лет, срок моего рабства заканчивается. Я прошел обучение и стал стоиком. Умоляю о милости!

-Заканчивается срок? – нехорошо протянул милорд Хваин. – Значит, ты рассчитываешь, что я тебя отпущу?

Мужчина выкинул руку вперед и с его рук сорвалось заклинание, затянувшееся петлей вокруг горла раба. Она стягивалась, удушая. Стоик хватал руками воздух и не мог ничего поделать. Даже потянуться в другую реальность не получалось. Хозяин заранее блокировал его способности.

- Свободы захотел? – прошипел милорд Хваин. – На мою дочь глаз положил? Убью! Собственными руками задушу! Ты моя собственность, раб!

- Отец! - в кабинет вбежала Саран. – Отпустите, отец! Пощадите!

Вторая петля захватила шею девушки. С ней милорд Хваин не стал церемониться и с силой вздернул вверх.

- Смотри, раб. Наблюдай за ее мучениями. Все еще хочешь позариться на мою дочь?

Мысль, что жестокий отец не убьет родную дочь, промелькнула и исчезла. Вспомнились слова старика перед смертью, рассказавшего о жестокости, с которой милорд Хваин убил своего учителя. Ему ничего не стоит задушить Саран, чтобы подчинить раба, ставшего по способностям равным хозяину.

- Пощадите! – Стоик приложил руки ко лбу и взмолился богам о помощи. Больше не на кого он не мог рассчитывать. – Прошу пощадите молодую госпожу! Я никогда не посмею взглянуть в ее сторону! Даруйте ей жизнь!

Милорд Хваин не ответил, но девушку отпустил, и она с громким криком упала на пол. По тому, как Саран застонала, стало понятно, дочь за любовь к рабу простыми ушибами не отделалась. Мужчина не сводил внимательного