Единою судьбой. Плата за свободу - Елена Александровна Помазуева

чашку – отправляйся в лес и собери лечебных трав. Подрался – будешь стоять на торчащем из воды камне, вырабатывая в себе терпение и тренируя равновесие. Никто и никогда не поднимал кнут над мальчишками. Травмы они получали во время тренировок с палками или прохождением в отдельной реальности, когда неправильно рассчитывали точку выхода.

- Эй! – кто-то тихо позвал, когда в комнате никого не было. – Эй! Как ты?

Любопытная мордашка просунулась в приоткрытую дверь. Стоик взглянул в ее сторону недовольным взглядом. Опять хозяйская дочка. Мало ему мучений от ее проделок, теперь к слугам пробралась.

- Уходи, - с угрозой попросил мальчишка.

- Слуги ужинают, - она переступила порог и осторожно вошла внутрь. – Я принесла мазь для твоих ран.

- Лучше поезжай к морю, - недовольно буркнул подросток и отвернулся.

Шевелиться сил не было. Спину рассекали несколько рубцов, а кожа вокруг вздулась и покраснела. Он давно свыкнулся с обязательной болью после наказания, но каждый раз ее приходилось переживать заново. Разве существует человек, способный привыкнуть к ней?

- Мазь хорошая. Я у матушки потихоньку взяла. Она мне всегда синяки, да ссадины смазывает. Быстро заживает, - Саран не обратила внимания на высказанное недовольство.

Девчонка убрала холстину, прикрывавшую спину и тихо ахнула. Свежие рубцы перекрывали старые. Их бугристые линии выделялись бордовым цветом на загорелой коже. Некоторое время она не решалась, но после аккуратно стерла со свежих ран травяной порошок, останавливающий кровь, и крохотными пальчиками принялась намазывать принесенное с собой лекарство.

Стоик мужественно молчал, пока она обрабатывала рубцы. Ему не хотелось показать перед девчонкой свою слабость, но и Саран старалась не доставлять ему лишних страданий.

- Мазь пропитается и тебе станет легче, - преувеличенно веселым голосом сказала хозяйская дочка.

- Смотри, чтобы не поймали. Если узнают, что ты на меня извела ценное лекарство, накажут, - уткнувшись лицом в циновку, проворчал Стоик вместо благодарности.

- Не переживай! Папочка не сможет устоять, если я сделаю вот так!

Мальчишка повернул голову и увидел, как Саран сложила перед собой руки и умильно захлопала ресницами. Она выглядела очаровательно, и подросток поддался ее обаянию, улыбнувшись в ответ.

- Еще ни один мужчина не смог мне отказать, - хитро подмигнула юная обольстительница.

Когда вырастит, не одно сердце покорит синеглазая красотка. В этом Стоик был уверен.

Во дворе послышались голоса. Дети переглянулись, и Саран поспешила покинуть комнату. Вскоре вошли слуги и, не заботясь о страдальце, оставленном в одиночестве, завалились спать. Их ждал новый трудовой день, где им присматривать еще за кем-то?

Утром миледи Хваин вместе с дочерью уехала к морю, а у Стоика состоялся разговор с хозяином.

- Ты привел Саран к месту наказания? – сурово спросил мужчина.

- Я, - не стал отпираться мальчишка.

- Зачем? – голос хозяина стал еще строже.

- Молодая госпожа спряталась из озорства, не подозревая, что ожидает слуг за ее поступок. Я показал, какие последствия наступают после проделки, - вздохнув, признался Стоик.

- Разве ты не хотел ее наказать, унизить? – нехорошо прищурился милорд Хваин.

- Нет, господин. Молодая госпожа поняла, почему поступила неправильно и обещала не убегать и слушаться родителей, - мотнув головой, ответил подросток.

- Когда успел с ней поговорить? – подозрения его не отпускали.

Мужчина смотрел на мальчишку, послушно опустившего голову, но отвечавшего спокойно и уверенно. Он сцепил руки перед собой и твердо стоял босыми ногами на натертом до блеска полу. Милорд Хваин задумчиво потер подбородок рукой.

- Когда молодая госпожа уходила, я попросил ее об этом. Можете спросить у любого из слуг, кто там был, - Стоик поднял голову и встретил суровый взгляд хозяина.

Разумеется, о вчерашнем визите и лечении он никогда не скажет. Хоть хозяйская дочка избалованна, но с добрым сердцем. А доброту парнишка давно научился ценить.

- Урок Саран получила жестокий. Хотелось уберечь ее, но посмотрим, какие выводы она сделает.

Хозяин отпустил Стоика, разрешив не помогать слугам, пока не заживут раны. Впрочем, чудодейственная мазь миледи Хваин оказала благотворное действие и вскоре мальчишка работал наравне со всеми

Саран стала послушной, радуя родителей. Она больше не совершала поступки, за которые расплачивались другие. Но и не забыла раба, старше ее на семь лет. Потихоньку девчонка расспросила прислугу и узнала, когда он возвращается в поместье, и старалась оставаться дома, под разными предлогами откладывая поездку к морю. Миледи Хваин ничего не имела против, тем более дочь стала послушной и отзывчивой, о чем с воодушевлением рассказывала мужу.

Каждый год дружба между детьми крепла. Стоик не представлял жизни в поместье без непоседы с двумя косичками. Саран подрастала и становилась привлекательной девушкой, а ее выразительные глаза одаривали счастьем любого, кто попадал в поле ее зрения.

Поход на рынок, в лес или в поле они обязательно совершали вместе. Несколько летних дней наполнялись радостью и весельем. Миледи Хваин не могла нарадоваться на прилежную дочь, с готовностью выполняющую ее поручения. Она не догадывалась, что Саран обязательно брала с собой молодого человека, по возрасту подходящего ей в возлюбленные.

Детская дружба переросла в крепкую привязанность, когда парень и девушка не представляли жизни друг без друга. У Стоика оставался последний год обучения, и он предвкушал возвращение домой, где его ожидала синеглазая красавица.

- Ваше обучение почти закончилось, - проговорил учитель, значительно постаревший за несколько лет. – Осталось последнее испытание. Именно оно покажет, кто из вас станет стоиком.

Команда молодых магов расположилась на любимой поляне, где начиналось их обучение магии. Каждый из них за прошедшее время вырос, возмужал и научился управлять необычной магией Симлы. Одежда воинов отличалась простотой, а оружие в руках они держали лучшее. Учитель позаботился об этом, заказав для каждого из своих учеников идеально подходящий клинок. Он с гордость и некоторой толикой грусти осмотрел на воспитанников. Они стали семьей, скрепив привязанность крепкой дружбой. Любовь к старику, приложившему немало усилий по воспитанию и обучению, не могла быть измерена ничем. Учитель давно стал для когда-то