В паутине предательств - Адриана Максимова

на рукоять меча, спокойно проговорил Лейф. Его сердце бешено колотилось, даже дышать стало тяжело. Ладони стали влажными, и он пожалел, что на нем нет перчаток. – Чтобы помочь касталийцам утвердить свою власть.

Генерал Луупа бросил тревожный взгляд на дочь. Та стояла, опустив глаза, словно пол был самым интересным предметом в библиотеке.

– Вы знаете их имена? – спросил генерал Луупа.

– Конечно. У меня есть список, – сказал Лейф. Во рту пересохло, и захотелось кашлять. – Предатели должны умереть как можно скорее.

– Вы абсолютно уверены в вине этих людей, ваше величество? – спросила Нола.

– Мне показалось, или ты считаешь меня идиотом? – раздраженно проговорил Лейф, смерив Нолу холодным взглядом. Генерал Луупа подавил вздох, и это прозвучал как всхлип.

– Нет, разумеется, нет, – сбивчиво произнесла Нола, и Лейфу показалось, что она растеряла все свое обаяние, превратившись в испуганную птичку с взъерошенными перьями. – Простите меня, ваше величество.

– Вы хотите поручить мне с этим разобраться? – спросил генерал Луупа. Его лицо и шея багровели. Лейф заметил, с какой силой пульсирует венка у него на виске.

– Вердикт для предателя может быть только один – смерть, – глухо произнес Лейф, вытаскивая кинжал из ножен.

Глава 19. Провальное задание

Бальтазар быстрыми шагами шел в сторону темницы. Поручение Дора вызвало у него двойственные чувства. С одной стороны, он понимал, что герцог прав: у них сейчас нет никакой возможности быть честными и благородными, но, с другой, он думал о Кордии и Оскаре – о тех, кого он сейчас считал самыми близкими людьми. И он шел убивать их брата. Да, Августин своими поступками вполне заслужил это, но Бальту было неприятно оказаться причастным к его смерти. Это словно ставило между ним и его друзьями невидимую стену. Даже если они никогда не узнают о том, что он убил Августина, это все равно скажется на их отношениях. Ведь он-то будет знать правду.

Бальтазар шел по темному двору, изредка вздрагивая от попадающих под сапог камешков. Когда к нему двинулась тень, мысленно озвучил самое страшное проклятие.

– Ты меня избегаешь? – прозвучал напряженный голос Греты.

Бальтазар порадовался, что не озвучил свои эмоции вслух.

– Нет, с чего ты решила? – взяв девушку за локоть и отведя ее в сторону, хмуро проговорил Бальтазар. Они вошли в небольшое хозяйственное помещение рядом с конюшней. Здесь тускло горел свет и пахло сеном.

– Ты ни разу не навестил меня за эти дни, хотя я плохо себя чувствовала, – с легким упреком проговорила Грета, глядя ему в глаза. Бальтазар на миг испытал чувство вины и тут же забыл об этом.

– Ты же видишь, что здесь творится, – сказал он, убирая кудряшку от лица Греты. – Я весь в делах.

– Спросить, как здоровье, много времени не занимает, – возразила Грета. В ее глазах промелькнуло что-то темное, словно кто-то заслонил ей радужку черной шторкой. Но это было столь мимолетно, что Бальтазар усомнился в увиденном. – Это из-за ребенка?

– Мне важно, чтобы ты доверяла мне, – сказал Бальтазар. – Я должен знать, чего мне ждать, и заранее понимать, как реагировать.

Грета тихо вздохнула и опустила глаза. Он понял, что на ее доверие рассчитывать не стоит. Сердце кольнула досада, и Бальтазар отвернулся.

– Мне надо идти, – сухо сказал он. Сделал шаг, но Грета удержала его за локоть. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Бальтазар… – мягко проговорила она, притягивая его к себе.

– Если мы не будем доверять друг другу, то как мы сможем быть вместе? – сказал Бальтазар, глядя на девушку. Грета встала на цыпочки и быстро поцеловала его в губы, но тут же отстранилась и спрятала руки за спину. Между ними снова повисла тяжелая пауза, и ему нестерпимо захотелось уйти.

– Я не уверена, что моя откровенность поможет нам стать ближе, – глухо проговорила Грета. – Ведь это все было до того, как мы…

Она запнулась и снова замолчала.

– Мне нужно идти, – сказал Бальтазар, понимая, что никто из них еще не созрел для этого разговора. Может быть, Кордия все-таки права и ему не стоит лезть в прошлое Греты. В конце концов, она ему не изменяла, чтобы так переживать.

– Подожди, – остановила его девушка и, взяв за руку, крепко сжала пальцы. Ему даже стало больно, но он не шевельнулся. Грета шумно вздохнула и заговорила тихим, чуть охрипшим голосом:

– Отец ребенка изнасиловал меня. Если бы Делора не поспешила тебя порадовать новостью об отцовстве, я бы прервала беременность до того, как ты все узнал обо всем, и это событие осталось бы в прошлом.

Хоть Бальтазар и подозревал что-то подобное, слова Греты все равно прозвучали неожиданно.

– Кто он?

– Неважно, – холодно ответила Грета.

– Назови его имя! – взяв Грету за плечи, потребовал Бальтазар. Он не сомневался, что это Лейф, но ему хотелось услышать это от нее. Его охватила жгучая ненависть, от которой кровь прилила к лицу и стало жарко, будто напился плохого вина.

– Он мертв, – вздернув подбородок, сказала Грета. – Я отомстила. Тебе ведь никогда не было интересно, почему я вдруг перестала быть целительницей… Так вот, это последствие моей мести.

– Это ведь Лейф, да? Ответь! – Бальтазар резко встряхнул Грету за плечи, и она глухо вскрикнула. Спохватившись, он спешно отпустил ее, и девушка обхватила себя руками, будто хотела защититься от него. Он запоздало подумал, что ей было нелегко признаться в том, что произошло, и обругал себя за вспыльчивость.

– Тебя интересует только это? – с горечью произнесла Грета.

– Прости, я перегнул палку… – устало проговорил Бальтазар, нервно проведя рукой по волосам. Он вдруг с сожалением понял, что в голове у него пусто и нужные слова не находятся. – Я не хотел тебя обидеть.

– Я сказала тебе правду, потому что дорожу нашими отношениями, – исподлобья глядя на Бальтазара, отрывисто проговорила Грета. – Но сейчас мне кажется, я зря это сделала.

Опустив голову, она быстрыми шагами двинулась вперед и скрылась в темноте. Бальтазар попытался понять, что чувствует, узнав то, чего так добивался, и не ощутил ничего, кроме пустоты. Правда, в которой, как ему казалось, он так нуждался, не дала ему ничего, кроме растерянности. Он вспомнил, как вытащил Грету из петли, и на него нахлынула горечь. Теперь ему все стало предельно ясно, и он ощутил себя полной скотиной. Нужно будет это как-то исправить, поговорить с Гретой по-доброму.

Шумно втянув носом сырой ночной воздух, Бальтазар двинулся к темнице.

* * *

Спускаясь по каменным ступенькам, Бальтазар думал, что будет, если Лейф узнает о его визите в темницу. Ведь он запретил приближаться к